# МИФОуказания

Роберт Линн Асприн

Это – Роберт Асприн, каков он есть.

Блестящий, неожиданный – и ошеломительно смешной.

Это – полет воображения, каким он только может быть.

Свободный, непредсказуемый – и забавный.

Это – юмор, юмор и еще раз юмор!

Не пропустите!

Это – лучшее, что создал Асприн.

Не культ, не легенда – «МИФ».

Великолепный миф.

Гомерически смешная, лихая, озорная сага о невероятных приключениях юного мага Скива Великолепного, его друга и наставника – демона Ааза, его домашнего питомца дракона Глипа и их поразительно пестрой компании.

## ГЛАВА ПЕРВАЯ

> Ох уж эти мне драконы, демоны и короли.

> Трусливый Пентюх

– Это местечко дурно пахнет! – прорычал мой чешуйчатый наставник, злобно глядя в окно на дождь.

– Да, Ааз, – смиренно согласился я.

– И что бы это значило? – резко бросил он, обратив ко мне свои демонические, с крапинками золота глаза.

– Это значит, – сглотнул я, – что я с тобой согласен. Королевство Поссилтум, а конкретнее – дворец, очень дурно пахнет, можно даже сказать – воняет. И фигурально, и буквально.

– Неблагодарный! – воззвал к потолку Ааз. – Я теряю свои способности из-за глупого любителя розыгрышей и, вместо того чтобы сосредоточиться на их возвращении, беру себе в ученики какого-то болвана, метящего не выше, чем в воры, обучаю его, натаскиваю, устраиваю на работу, приносящую больше денег, чем он может потратить за две жизни, и что же происходит? Он жалуется! Полагаю, ты думаешь, что сам по себе смог бы добиться большего?

Мне пришло в голову, что руководство Ааза также довело меня до виселицы, впутало в магический поединок с мастером-магом, а недавно поставило в совсем уж незавидное положение, когда мне пришлось с помощью кучки обнищавших демонов останавливать самую большую в мире армию. И еще мне пришло в голову, что сейчас не самое удачное время указывать на эти мелкие досадные происшествия.

– Извини, Ааз, – признал я. – Поссилтум и впрямь весьма неплохое королевство в смысле работы.

– Оно дурно пахнет! – объявил он, снова поворачиваясь к окну.

Я подавил вздох. Быть магом не сахар. Это выражение я позаимствовал из песенки, которую вечно напевает Ааз на разные мотивы или вообще без мотивов. Я все больше и больше осознавал правдивость этого афоризма. В качестве придворного мага своего короля мне уже пришлось вынести куда больше, чем я рассчитывал.


На самом-то деле король Поссилтума – не мой король. Это я – его королевский маг, в лучшем случае – наемный работник.

Ааз – тоже не мой демон. Я его ученик, отчаянно пытающийся достаточно научиться магии, чтобы оправдать свой вышеупомянутый высокий титул.

Однако Глип – определенно мой дракон. Можете спросить у Ааза. А еще лучше, спросите у любого при дворе в Поссилтуме. Всякий раз, когда мой зверек учиняет разгром, затеяв игривую возню, виноватым оказываюсь я, и Дж. Р. Гримбл, королевский казначей, вычитает стоимость поломанного из моего жалованья.

Это, естественно, расстраивает Ааза. Помимо руководства моей магической карьерой, Ааз присматривает еще и за нашими финансами. Это, конечно, мягко сказано. Он бесстыдно выжимает из королевства все денежные вознаграждения, какие только может получить для нас (а они немалые), и следит за нашими расходами. Если дело дойдет до растранжиривания нашего неправедно нажитого богатства, Ааз скорее предпочтет меня убить. Как вы догадываетесь, мы часто спорим из-за этого.

Глип, однако, понятлив; это одна из причин, почему я и держу его при себе. Он очень умен и сообразителен для малолетнего дракона со словарным запасом в одно слово. Я провожу немало времени, рассказывая ему о своих неприятностях, и он всегда внимательно слушает, не перебивая, не споря и не крича о том, какой я глупый. Поэтому в его обществе я чувствую себя значительно комфортнее, нежели в обществе Ааза.

Когда дракон – единственное существо, от которого ты можешь добиться сочувствия, это кое-что говорит о твоем образе жизни.

К несчастью, в данный конкретный день я был отрезан от моего зверька. Шел дождь, а когда дождь льет в Поссилтуме, то тут не до шуток. Глип слишком большой, чтобы жить вместе с нами, а во время дождя нет никакой возможности пересечь затопленный двор и добраться до конюшни, где он проживал. И что еще важнее – я не мог побродить по коридорам замка, не рискуя наткнуться на короля. Если это случится, то он непременно спросит, когда я намерен что-нибудь предпринять по поводу этой злополучной погоды. Управление погодой в настоящее время не числится среди моих умений, и Ааз строго-настрого приказал мне любой ценой избегать этой темы. В результате я застрял в своих покоях, дожидаясь, когда кончится дождь. Что было бы само по себе не так уж и плохо, если бы я не делил эти покои с Аазом.

Дождь приводил Ааза в дурное настроение или, правильнее сказать, в более дурное, чем обычно. Я предпочел бы оказаться запертым в маленькой клетке с рассерженным паукомедведем, чем пребывать наедине в замкнутом помещении с Аазом, когда тот в плохом настроении.

– Должно же быть какое-то занятие, – бурчал Ааз, меряя шагами комнату. – Такой скуки я не испытывал со времен Двухсотлетней Осады.

– Ты мог бы поучить меня путешествовать по измерениям, – с надеждой предложил я.

Вот этому разделу магии Ааз наотрез отказывался меня обучать. Как я уже упоминал, Ааз – демон, а слово «демон» – это сокращение от «демонстратор измерений». В те дни большинство моих друзей были демонами, и мне не терпелось добавить к скромному списку своих умений искусство путешествия по измерениям.

– Не смеши меня, малыш! – осклабился Ааз. – При твоей скорости обучения тебе для этого понадобится больше двухсот лет.

– Так, – приуныл я. – Ну, тогда ты мог бы рассказать мне о Двухсотлетней Осаде.

– Двухсотлетняя Осада, – мечтательно пробормотал Ааз, слегка улыбаясь. Известно, что большие группы вооруженных людей заметно бледнели и трепетали перед улыбкой Ааза. – Рассказывать в общем-то не о чем, – начал он, нагнувшись к столу и взяв большой кувшин с вином. – Участвовали я и еще один маг, Диз-Ней. Это был сопливый выскочка… ты немножко мне его напоминаешь.

– И что же случилось? – подтолкнул я его, стремясь увести разговор подальше от себя.

– Ну, когда он наконец сообразил, что не сможет побить меня в открытом бою, то перешел к обороне, – принялся вспоминать Ааз. – В магическом плане он был полный ноль, но защитные чары знал хорошо. Целых двести лет он не давал мне добраться до своей шкуры, хоть мы и выкачали по ходу дела почти всю магическую энергию того измерения.

– И кто же победил? – нетерпеливо спросил я.

Ааз, вскинув бровь, поглядел на меня поверх края кувшина.

– Ведь это я рассказываю об этом, малыш, – произнес он. – Догадайся сам.

Я догадался и с трудом выговорил:

– Ты убил его?

– Э, нет! – улыбнулся Ааз. – То, что я с ним сделал, прорвавшись сквозь его защиту, продлится куда дольше двухсот лет – но гарантирую, скучать он не будет.

– А почему вы дрались? – спросил я, отчаянно пытаясь предотвратить появление у меня в голове созданных воображением образов.

– Он смылся, не заплатив за проигранное пари, – пожал плечами мой наставник, снова взявшись за вино.

– И это все?

– Этого достаточно, – мрачно изрек Ааз. – Пари – дело серьезное, в любом измерении.

– М-гм… Ааз? – нахмурился я. – Разве Большой Джули и его люди не бежали от игорных долгов, когда мы их встретили?

Это та самая армия, о которой я упоминал. В настоящее время Большой Джули и его люди приняли обличье счастливых граждан Поссилтума.

– Совершенно верно, малыш, – кивнул Ааз.

– Так вот почему ты сказал, что акулы кредита, вероятно, доберутся сюда, разыскивая их! – победоносно объявил я.

– Неверно, – отрезал Ааз.

– Неверно? – удивился я.

– Я не говорил, что они, вероятно, доберутся сюда, разыскивая их, – поправил он. – Я сказал, что они доберутся сюда, разыскивая их. Можешь смело на это рассчитывать. Здесь возникают только два вопроса: когда они сюда доберутся и что ты собираешься с ними делать?

– Не знаю насчет «когда», – заметил я, тщательно подбирая слова, – но вот насчет «что делать» я немного размышлял.

– И решил… – подсказал Ааз.

– Забрать наши деньги и сбежать, – объявил я. – Вот потому-то я и хочу научиться путешествовать по измерениям. На мой взгляд, в этом измерении мы нигде не сможем спрятаться, и, стало быть, надо убираться с Пента на более зеленые и безопасные пастбища.

Ааза мои слова нисколечко не тронули.

– Если дело дойдет до крайностей, – зевнул он, – мы можем воспользоваться И-Скакуном. Покуда у нас есть механические средства путешествовать в другие измерения, тебе незачем учиться делать это магически.

– Брось, Ааз! – взорвался я. – Почему ты меня не научишь? Неужели это так трудно – научиться путешествовать по измерениям?

Некоторое время Ааз изучал меня, а затем тяжело вздохнул.

– Ладно, Скив, – сказал он. – Если ты выслушаешь, я попытаюсь обрисовать тебе это.

Я выслушал. Слушал во все уши. Ааз нечасто называл меня по имени, данному мне при рождении, и когда это случалось, дело было серьезным.

– Трудность в том, что для путешествия по измерениям, даже используя в качестве маяков пентаграммы, требуется знать измерение, куда ты намереваешься прибыть… знать его почти так же хорошо, как свое родное измерение. Если его не знать, то можно угодить в совершенно неведомое тебе измерение и застрять в нем навсегда.

Он остановился, чтобы отхлебнуть еще глоток из кувшина.

– Так вот, ты бывал только в одном измерении, кроме Пента, – продолжал он. – Им была Дева, и видел ты только Базар. Ты достаточно хорошо знаешь Базар, чтобы понимать, что он постоянно меняется и преобразуется. Но ты совсем не достаточно хорошо его знаешь, чтобы нацелиться на немногие постоянные характеристики, которые можно использовать для наведения при путешествии обратно, поэтому ты, по сути дела, не знаешь никаких измерений достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в месте прибытия, если попробуешь совершить магический прыжок. Вот потому-то тебе и нельзя путешествовать по измерениям без И-Скакуна! Конец лекции.

Я вздохнул.

– Ты хочешь сказать, что я не могу это делать магически только потому, что не знаю других измерений? – переспросил я.

– Это главная причина, – уточнил Ааз.

– Тогда поехали! – воскликнул я, вскакивая на ноги. – Я принесу И-Скакун, и ты до окончания дождя сможешь показать мне пару новых измерений.

– Не так быстро, малыш! – прервал меня Ааз, осаживающе подняв руку. – Сядь.

– А что такое? – вызывающе спросил я.

– Неужели ты действительно думаешь, что мне не приходила в голову такая возможность? – спросил он, и в его голосе почувствовалось раздражение.

Я подумал об этом и снова сел.

– Почему же ты не считаешь это удачной мыслью? – спросил я более смирным тоном.

– В своем энтузиазме ты проглядел несколько деталей, – сухо принялся перечислять он. – Прежде всего вспомни, что в другом измерении ты будешь демоном. Так вот, за исключением Девы, получающей свои доходы с торговли между измерениями, в большинстве измерений не принимают демонов с распростертыми объятиями и усыпая их путь розами. На самом деле всякий, увидевший демона, скорей всего тут же нападет на него с любым под руку подвернувшимся оружием. – Ааз нагнулся вперед, подчеркивая свои слова. – Я пытаюсь сказать одно: это опасно! Подумай, если мы отправимся в эту турпоездку и столкнемся с неприятностями, чем нам прикажешь защищаться? Я потерял свои способности, а твои все еще настолько неразвиты, что практически отсутствуют. Так кто же тогда управится с туземцами?

– Насколько это опасно? – неуверенно спросил я.

– Давай скажем так, малыш, – вздохнул Ааз. – Сколько раз ты досадовал на то, что я постоянно подвергаю риску твою жизнь своим полным наплевательством на опасность? Уж не один, верно?

– Верно, – энергично кивнул я.

– Ну а теперь я говорю, что предлагаемое тобой путешествие – опасно. Это дает тебе некоторое представление о том, что тебя там может ждать?

Я откинулся на спинку стула и потянулся, пытаясь выглядеть беззаботным.

– Как насчет того, чтоб поделиться вином? – небрежно поинтересовался я.

Для разнообразия Ааз не оставил мою просьбу без внимания. Поднявшись и снова отойдя к окну, он подбросил кувшин в воздух. Мысленно потянувшись к нему, я осторожно схватил кувшин и заставил его приплыть к моей протянутой руке, не пролив ни капли.

Как я сказал, я работаю придворным магом Поссилтума. И не лишен кое-каких способностей.

– Не вешай носа из-за всего этого, малыш, – сказал стоявший у окна Ааз. – Если будешь постоянно заниматься, то в один прекрасный день мы сможем отправиться в эту турпоездку под твоей защитой. Но пока ты не достигнешь этого уровня или пока мы не найдем тебе магического телохранителя, с этим придется подождать.

– Полагаю, ты прав, Ааз, – уступил я. – Просто иногда…

Раздалось тихое БАМ! Эфир разорвало на части, и в комнате появился демон. Прямо тут! В королевском дворце Поссилтума, в моих личных покоях!

Прежде чем я успел оправиться от удивления, а Ааз – двинуться наперехват, демон плюхнулся ко мне на колени и припечатал крепкий, горячий поцелуй прямо в губы.

– Привет, красавчик, – промурлыкал демон. – Как тебе фокус?

## ГЛАВА ВТОРАЯ

> Когда сходятся старые друзья, все прочее тускнеет, теряя всякое значение.

> Брань, Глад, Мор и Смерть

– Танда! – воскликнул я, придя в себя от потрясения, и энергично обнял ее обеими руками за талию.

– Во плоти! – подмигнула она, крепко прижимаясь ко мне.

Температура у меня повысилась на несколько градусов, или, возможно, стало жарко в комнате. Тананда, по-моему, производит такое воздействие на все вокруг. Соблазнительно фигуристая, с гривой светло-зеленых волос, подчеркивающих ее прелестную оливковую кожу и прекрасные черты лица, она могла остановить драку двадцати мужчин, только улыбнувшись и глубоко вздохнув.

– Он, знаешь ли, не один в комнате, – сухо заметил Ааз.

– Привет, Ааз! – воскликнула моя восхитительная компаньонка, спрыгивая с моих коленей и бросаясь в объятия Ааза.

Любвеобильность Тананды уступает лишь ее готовности делиться ею. Однако я втайне верил, что нравлюсь Тананде больше, чем Ааз. Их приветствия, однако, затягивались, и моя вера подвергалась испытанию на прочность.

– М-гм… что привело тебя в наши края? – вмешался наконец я.

За это я заработал сумрачный взгляд со стороны Ааза, но Тананда и глазом не моргнула.

– Ну… – На ее щеках выявились ямочки. – Я могла бы сказать, что просто гуляла поблизости и почувствовала желание заскочить на огонек, но это было бы неправдой. На самом же деле мне нужна небольшая услуга.

– Назови любую, – одновременно провозгласили мы с Аазом.

Ааз – скупердяй, а я – молокосос, но когда дело касается Тананды, все соображения побоку. В прошлом она помогла нам выпутаться из пары передряг, и мы оба считали себя перед ней в долгу. Нам как-то и в голову не приходило, что она помогла нам впутаться в такое же количество передряг. Кроме того, быть в ее обществе ужасно приятно!

– Это в общем-то пустяк, – вздохнула она. – Мне надо будет немного побегать по магазинам, и я надеялась, что смогу попросить одного из вас помочь мне нести покупки.

– Ты имеешь в виду сегодня? – нахмурился Ааз.

– Скорее всего на пару дней, – уведомила его Тананда. – Но возможно даже, на неделю.

– Никак не могу, – вздохнул Ааз. – Завтра я должен судить встречу между Большим Джули и генералом Плохсекиром. Может, отложить это дело до следующей недели?

– М-гм-м-м… я вообще-то имела в виду не тебя, Ааз, – принялась небрежно изучать потолок Тананда. – Я думала, что с этим справимся мы со Скивом.

– Со мной? – удивился я.

Ааз нахмурился.

– Исключено! – провозгласил он. – Малыш не может разыгрывать для тебя мальчика на побегушках. Это ниже его достоинства.

– Нет, не ниже! – выкрикнул я. – Я хочу сказать, если это не ниже твоего достоинства, Ааз, то как же это может быть ниже моего?

– Я – не придворный маг Поссилтума! – возразил он.

– А я могу скрыться под личиной! – привел контрдовод я. – Это одно из лучших моих заклинаний. Ты сам это говорил.

– По-моему, твой чешуйчатый зеленый наставник самую малость ревнует, – заметила, потихоньку подмигивая мне, Тананда.

– Ревную? – взорвался Ааз. – Я? Ревную к какому-то маленькому… – Он оборвал фразу и стал переводить взгляд туда-сюда, то на меня, то на Тананду, так как понял, что его дразнят.

– Ну, полагаю, в этом нет ничего страшного, – пробурчал он наконец. – Ладно, бери его, хоть мне и невдомек, как это ты рассчитываешь найти что-то путное в таком отсталом измерении.

– Ах, Ааз! – рассмеялась Тананда. – Ну, ты даешь. Покупать на Пенте? Может, я и бываю время от времени немного легкомысленной, но я не сумасшедшая.

– Ты хочешь сказать, что мы направимся в другие измерения? – с энтузиазмом спросил я.

– Конечно, – кивнула она. – Нас ждет тот еще маршрут! Сперва мы перепрыгнем в…

– Что за маршрут? – спросил я.

– Стоп! – крикнул Ааз и поднял руку, требуя тишины.

– Но я же просто…

– Стоп!

– Мы же…

– Стоп!

Наш разговор практически прекратился, и мы переключили внимание на Ааза. С мелодраматической неспешностью он сложил руки на груди.

– Нет! – заявил он.

– Нет? – завопил я. – Но, Ааз…

– Никаких «но, Ааз», – рявкнул он в ответ. – Я сказал «нет», и я не шутил.

– Минутку, – вмешалась, вставая между нами, Тананда. – В чем затруднение, Ааз?

– Если ты думаешь, что я намерен позволить моему ученику шататься одиноким и беззащитным по измерениям…

– Я буду не одинок, – возразил я. – Со мной будет Тананда.

– …и стать идеальной мишенью для всякого идиота, пожелавшего заиметь в свой ягдташ демона, – продолжил Ааз, игнорируя мои пылкие возражения, – просто для того, чтобы у тебя было вьючное животное для похода по магазинам, ну, тогда тебе лучше подумать еще разок.

– Ты закончил? – раздраженно спросила Тананда.

– Пока да, – кивнул Ааз, отвечая на ее горящий взгляд не менее горящим взглядом.

– Во-первых, – начала она, – как сказал Скив, он будет не один. С ним буду я. Это означает, во-вторых, что он не будет беззащитен. То, что я прекратила числиться в Гильдии Убийц, не означает, будто я все позабыла.

– Да, Ааз, – встрял я.

– Заткнись, малыш! – отрезал он.

– В-третьих, – продолжила Тананда, – ты должен перестать считать Скива малышом. Он остановил армию Большого Джули, не так ли? И кроме того, он ведь твой ученик. Я полагаю, ты чему-то научил его за последнюю пару лет.

Это ударило Ааза по второму наиболее чувствительному месту. По его тщеславию. Самым же чувствительным местом у него всегда была сумка с деньгами.

– Ну… – заколебался он.

– Брось, Ааз! – взмолился я. – Ну что может случиться?

– Страшно подумать, – мрачно огрызнулся он.

– Не преувеличивай, Ааз, – сделала ему замечание Тананда.

– Это я-то преувеличиваю! – заново взорвался мой наставник. – Когда я в первый раз взял этого вундеркинда в иное измерение, он тут же купил совершенно ненужного нам дракона и чуть не погиб в драке со стаей головорезов.

– В той схватке он, насколько я помню, победил, – заметила Тананда.

– Когда же мы выбрались отсюда во второй раз, – непоколебимо продолжал Ааз, – я оставил его в некоем заведении, где он быстро завербовал к себе в отряд половину бездельников Базара.

– Они выиграли войну! – возразил я.

– Не в том суть, – проворчал Ааз. – Суть в том, что всякий раз, как малыш попадает в другое измерение, он в конце концов попадает в беду. Он притягивает неприятности как магнит.

– На этот раз там буду я и не спущу с него глаз, – успокоила его Тананда.

– Ты была там и в первые два раза, – мрачно заметил Ааз.

– Так же, как и ты! – ответила контрдоводом она.

– Совершенно верно! – согласился Ааз. – И мы вдвоем не сумели уберечь его от неприятностей. Теперь ты понимаешь, почему я хочу держать его исключительно здесь, на Пенте?

– Хм-м, – задумчиво произнесла Тананда. – Я понимаю твой довод, Ааз.

У меня екнуло сердце.

– Просто я с ним не согласна, – заключила она.

– Черт возьми, Тананда… – начал Ааз, но она взмахом руки велела ему замолчать.

– Давай я расскажу тебе сказку, – улыбнулась она. – Жила-была одна пара, и был у них малыш, которого они просто обожали. Родители были о нем такого высокого мнения, что, когда он родился, они изолировали его в особой комнате. Просто для гарантии, что с ним ничего не случится, они досконально проверяли все, что попадало в комнату: мебель, книги, еду, игрушки – все. Они даже воздух фильтровали, чтобы он не подхватил никакой болезни.

– И? – с подозрением спросил Ааз.

– И – когда ему исполнилось восемнадцать лет, они открыли комнату и выпустили его, – объяснила Тананда. – Малыш сделал два шага и умер от волнения.

– В самом деле? – в ужасе переспросил я.

– Я немного преувеличила, – призналась она. – Но думаю, Ааз понял намек.

– Я не держал его в изоляции, – промямлил Ааз. – Было, знаешь ли, несколько острых моментов. Ты присутствовала при некоторых из них.

– Но ты ведь все-таки чересчур опекал его, не так ли, Ааз? – мягко нажала Тананда.

Ааз помолчал несколько мгновений, избегая встречаться с нами взглядом.

– Ладно, – наконец вздохнул он. – Ступай, малыш. Только не прибегай плакаться ко мне, если тебя убьют.

– Как бы я мог это сделать? – нахмурился я.

Тананда ткнула меня локтем в ребра, и я понял намек.

– Прежде чем вы отправитесь, я хотел бы кое-что уладить, – грубо заявил Ааз, к которому отчасти вернулся его прежний дух.

Он принялся расхаживать взад-вперед по помещению, собирая разные предметы из нашего имущества.

– Во-первых, – объявил он, – вот тебе кой-какие личные деньги на дорогу. Они тебе, вероятно, не понадобятся, но с деньгами всегда чувствуешь себя немного увереннее.

Говоря это, он отсчитал мне двадцать золотых. Учитывая, что я нанял воевать команду демонов всего за пять, он давал мне целое состояние!

– Вот это да, Ааз… – начал было я, но он поспешил продолжить.

– Во-вторых, вот тебе И-Скакун. – Он заткнул мне за пояс маленький металлический цилиндр. – Я установил его на возврат сюда. Если попадешь в беду или подумаешь, что попал в беду, жми на кнопку и тотчас же отправляйся домой. Никакой героики, никаких горячих речей. Просто жми и сматывайся. Ты меня понял?

– Да, Ааз, – послушно пообещал я.

– И наконец, – объявил он, вытягиваясь во весь рост, – дракон остается здесь. Ты не будешь таскать с собой своего глупого зверя, и это мое решение окончательно. Знаю, ты хотел бы взять его с собой, но он тебе будет только мешать.

– Ладно, Ааз, – пожал я плечами.

На самом-то деле я и рассчитывал оставить Глипа тут, но мне казалось нетактичным указывать на это.

– Ну, – вздохнул мой наставник, окидывая суровым взглядом нас обоих. – Полагаю, это все. Жаль, что я не могу поболтаться рядом и посмотреть, как ты будешь действовать, но меня ждут более срочные дела.

И с этими словами он круто повернулся и вышел, закрыв за собой дверь с большей силой, чем требовалось.

– Вот странно, – уставился я ему вслед. – А я думал, у него нет никаких важных дел. Как раз перед тем, как ты появилась, он жаловался на скуку.

– Знаешь, Скив, – тихо произнесла Тананда, странно поглядев на меня, – Ааз действительно очень привязался к тебе.

– В самом деле? – нахмурился я. – Что заставляет тебя это утверждать?

– Ничего, – улыбнулась она. – Просто возникла такая мысль. Ну, ты готов к отправке?

– Готовее не бывает, – уверенно объявил я. – Итак, наша первая остановка? Базар-на-Деве?

– О боги, нет! – отвергла она, сморщив нос. – Мы ищем нечто действительно уникальное, а не обычный товар, какой есть на Базаре. Я думаю, нам надо прогуляться по некоторым отдаленным измерениям, и чем отдаленней, тем лучше.

Несмотря на мою уверенность, при этом заявлении где-то в затылочной части мозга у меня включилась тревога.

– А что мы, собственно, ищем? – небрежно спросил я.

Тананда бросила быстрый взгляд на дверь, а затем нагнулась поближе ко мне.

– Я не могла сказать раньше, – заговорщически прошептала она мне на ухо, – но мы ищем подарок ко дню рождения. Подарок ко дню рождения Ааза!

## ГЛАВА ТРЕТЬЯ

> Вот странно, у меня никогда не возникает никаких затруднений с сервисом, когда я хожу за покупками.

> К. Конг

С тех пор как Ааз взял меня в ученики, он всегда жаловался, что я недостаточно занимаюсь. Видел бы он меня в этой поездке по магазинам! За первые же три дня после нашего отбытия с Пента я потратил на занятия магией больше времени, чем за весь последний год.

Тананда предусмотрительно прихватила в дорогу пару кулонов-переводчиков, позволявших нам понимать и быть понятыми туземцами посещаемых нами измерений. Это очень способствовало общению, но оставалась такая мелкая деталь, как наша физическая внешность. Личины были моей задачей.

Кроме умения летать, Ааз научил меня еще одному заклинанию, порядком усилившему мою способность выживать в сомнительных ситуациях; я имею в виду умение менять свою или чужую внешность. Поездка с Танандой дала мне возможность по-настоящему поупражняться в этом умении.

Процедура была достаточно простой. Мы прибывали в какое-нибудь уединенное место, затем пробирались туда, где я мог понаблюдать каких-нибудь представителей местного населения. Поглядев на них, я мог скопировать их физическую форму для наших личин, и мы могли слиться с толпой. Конечно, мне требовались спокойствие и самоконтроль, чтобы не выскочить из собственной шкуры при мимолетном взгляде на стоящих рядом со мной существ.

Если вы сделаете из этого вывод, что посещаемые нами измерения населяли жители, выглядевшие несколько странно… то вы не правы. Посещаемые нами измерения населяли существа, выглядевшие очень странно.

Когда Тананда решает проехаться по отдаленным измерениям, она не шутит. Ни одно из посещенных нами мест не выглядело нормальным для моих неопытных глаз, но некоторые поразили мое воображение как исключительно необычные.

Несмотря на шутки Тананды о бюро проката автомобилей, Авис оказался населенным птицеобразными созданиями с крыльями и перьями. В этом измерении мне пришлось не только поддерживать соответствующие личины – мне пришлось левитировать нас с насеста на насест согласно местному способу передвижения. Вместо того чтобы, как я ожидал, переправиться в торговый центр, мы провели немало времени, обозревая их национальные сокровища. Эти сокровища оказались коллекцией никчемных, на мой взгляд, битых кусков цветного стекла и обрезков сверкающего металла, однако Тананда спокойно, с пристальным вниманием их изучала.

Для поддержания личин нам пришлось есть и пить без помощи рук, что оказалось потрудней, чем можно было себе вообразить. Поскольку пища в этом измерении состояла из живых личинок и червей, я упустил возможность опробовать местную кухню. Однако Тананда буквально уткнулась носом (вспомните – без рук!) в полную тарелку. Не важно, почему она облизывала губы – потому ли, что находила это блюдо исключительно вкусным, или же пыталась поймать немногие извивающиеся лакомства, старавшиеся избежать своей судьбы, – но я находил это зрелище отталкивающим. Чтобы не смотреть на нее, я попробовал местного вина.

Необычный способ питья означал, что в итоге я глотал куда больше, чем в обычных условиях, но был доволен, поскольку вино было на вкус легким и приятным. К несчастью, оно также оказалось намного крепче, чем все, что я пробовал прежде. После того как я, левитируя нас, чуть не налетел на довольно большое дерево, Тананда решила, что нам самое время перебраться в другое измерение.

В качестве подстрочного примечания к данному конкретному приключению добавлю, что у этого вина оказалось два побочных эффекта: во-первых, у меня жутко болела голова и, во-вторых, меня сильно тошнило. Последнее происходило из-за того, что Тананда весело объяснила мне, как на Ависе делают вино. До сего дня не могу слышать слово Авис без возникающих перед глазами полетов в вышине и смутного привкуса воздушной болезни. С моей точки зрения, если оценивать измерения по десятибалльной шкале, то Авис может рассчитывать только на двойку.

Еще одно довольно сомнительное измерение, где мы провели немало времени, называлось Брюхоно. Продолжительность нашего пребывания там не имела никакого отношения к нашему поиску. После относительно немногочисленных остановок Тананда решила, что это измерение неспособно предложить ничего достойного для подарка Аазу. Задержали нас там наши личины.

Прежде чем кто-то станет пенять на мои, я согласен, ограниченные способности, позвольте мне кое-что разъяснить: с физической внешностью никаких затруднений не возникло. Как я говорил, чары личины удавались мне довольно неплохо. А затормозил нас способ передвижения. Поперелетав на Ависе с дерева на дерево, я считал себя готовым добраться из пункта А в пункт Б любым мыслимым способом. Но, как предупреждал меня Ааз, измерения – бесконечный источник сюрпризов.

Брюхоноги оказались улитками – большими улитками, но тем не менее улитками. Винтовые раковины, глаза на стебельках – все как положено. С этим я мог справиться. Но вот к чему я никак не мог привыкнуть, так это к необходимости плестись со скоростью местных пешеходов – извиняюсь, пешеползов.

– Танда, – проворчал я себе под нос. – Сколько нам еще оставаться в этом чудовищном измерении?

– Успокойся, красавчик, – упрекнула она меня, переползая еще на один дюйм вперед. – Любуйся пейзажем.

– Я уже полдня любуюсь данным куском пейзажа, – пожаловался я. – Я так сильно налюбовался им, что запомнил наизусть.

– Не преувеличивай, – попеняла она мне. – Этим утром мы находились по другую сторону того дерева.

Я закрыл глаза и проглотил первые пять-шесть ответов на ее реплику.

– Так сколько? – повторил я.

– Думаю, мы можем свалить отсюда после того, как завернем вон за тот угол.

– Но до того угла добрых двадцать пять футов! – запротестовал я.

– Совершенно верно, – подтвердила она. – Я думаю, к заходу солнца мы будем там.

– Неужели нам нельзя просто добраться туда с обычной скоростью?

– Ни в коем случае. Нас заметят.

– Кто?

– Кто-нибудь. Ну, например, твоя поклонница.

– Моя – кто? – моргнул я.

И верно: за нами, героически пыхтя, двигалась брюхоножка. Поняв, что я смотрю на нее, она принялась медленными, но полными энтузиазма движениями покачивать своими глазками на стебельках.

– Она почти час ползет за тобой, – доверительно сообщила Тананда. – Вот потому-то я и спешила.

– Это решает дело! – заявил я, переходя на нормальный шаг. – Пошли, Тананда, давай убираться отсюда.

Когда я уже завернул за угол, а Тананда догнала меня, послышались пронзительные крики – брюхоноги подняли тревогу.

– Что с тобой творится? – возмутилась Тананда. – Мы могли бы…

– Убираемся отсюда – сейчас же! – приказал я.

– Но…

– Помнишь, как я приобрел дракона? – рявкнул я. – Если я позволю влюбленной улитке последовать за мной домой, Ааз выгонит меня из своих учеников. Ну, ты намерена вытаскивать нас отсюда или мне применить И-Скакун и отправиться домой?

– Не злись, – успокоила она меня, начиная ритуал смены измерений. – Хотя тебе не следовало бы волноваться – мы ищем товар, но товар вовсе не живой.

Мы оказались в другом измерении прежде, чем я успел попросить ее объяснить, почему она хихикает. Так и шло: измерение за измерением, пока я не бросил попытки предсказать непредсказуемое и не привык обращать внимание только на то, что есть. Даже это оказалось трудным. Хотя бы потому, что у меня возникли некоторые неожиданные сложности с Танандой. Раньше я этого никогда не замечал, но она и впрямь очень тщеславная особа. Она хотела не просто выглядеть как туземка – она хотела выглядеть как привлекательная туземка.

Всякому, кто думает, будто красота – понятие универсальное, следует посетить некоторые из тех мест, где побывали мы. Какую бы гротескную форму ни требовалось мне скопировать, Тананда всегда вежливо просила улучшить ее внешность. Наслушавшись за несколько дней, что «волосы должны быть более тусклыми», или «разве мои глаза не надо сделать чуточку более налитыми кровью?», или «побольше слизи под мышками», – я готов был завопить благим матом. Вероятно, это казалось бы не так обидно, если бы ее внимание к деталям распространялось хоть самую малость и на мою внешность. А я слышал только одно: «Ты? Ты выглядишь отлично». Вот потому-то я и говорю, что она тщеславна, ее больше интересовала собственная внешность, нежели моя.

Но не только это озадачивало меня в поведении Тананды. Несмотря на ее утверждения, что мы отправились за покупками, она наотрез отказывалась наведаться в посещаемых нами измерениях в отделы розничной торговли. При виде базаров, сельских ярмарок, блошиных рынков и всего прочего она только морщила нос (если у личины был нос) и заявляла, что там нам делать нечего. Она, кажется, довольствовалась ролью туристки. Ее расспросы неизменно приводили нас к национальным святилищам или выставленным напоказ королевским сокровищам. Обозрев несколько таких выставок, мы удалялись в уединенное место и стартовали в следующее измерение.

В некотором смысле меня это вполне устраивало. Я не только совершал беглую, летную или ползучую экскурсию по измерениям, я совершал ее вместе с Танандой. Тананда знакома со светскими обычаями более чем сотни измерений, и в каждом измерении она была именно такой – светской. Я быстро усвоил, что не только красота, но и этика тоже варьировалась от измерения к измерению. Способы выражения приязни в некоторых посещенных нами измерениях не поддаются описанию, но неизменно заставляют меня краснеть при одном воспоминании о них. Незачем и говорить, что после трех дней такой экскурсии я стал предпринимать серьезные попытки продвинуться в своих, пока дружеских, отношениях с моим прекрасным гидом. Кстати, просто дружба (как ее понимала Тананда) и так уже серьезно угрожала ровной работе моего сердца, не говоря уже о прочих органах.

Однако ум мой занимала более неотложная проблема. После трех дней разъездов по незнакомым мирам я так проголодался, что готов был прокусить собственную руку, чтобы напиться крови. Говорят, если достаточно проголодаешься, то съешь все что угодно. Не верьте этому. Несмотря на голод, выложенное передо мной и называемое пищей было несъедобно. Уж я-то знаю; иной раз с отчаяния я пробовал что-то съесть, но лишь терял оставшееся у меня в желудке. Вид же сидящей напротив Тананды, радостно жующей каких-то тварей и подбирающей языком извивающиеся щупальца, нисколько не помогал делу.

Наконец я сообщил Тананде о своей проблеме.

– А я-то дивилась, почему ты так мало ешь, – нахмурилась она. – Думала, может, ты на диете или еще что-нибудь в этом роде. Жаль, что ты не сказал мне раньше.

– Не хотел беспокоить, – неловко объяснил я.

– Не в том дело, – отмахнулась она. – Просто если бы я узнала об этом два измерения назад, то мы смогли бы перепрыгнуть в полдюжины расположенных рядом гуманоидных измерений. А сейчас есть только одно подходящее, если мы не хотим делать большой крюк.

– Тогда давай отправимся туда, – воскликнул я. – Чем раньше я поем, тем в лучшей я буду магической форме.

Я не преувеличивал. Желудок мой начинал так громко урчать, что делался серьезной угрозой нашим личинам.

– Как скажешь, – пожала она плечами, увлекая меня за ряд живых изгородей, музыкально позванивавших на ветру. – Хотя я лично не стала бы останавливаться в этом измерении.

Несмотря на голод, в затылочной части моего мозга снова включилась тревога.

– Это почему же? – с подозрением спросил я.

– Потому, что там живут чудики – я имею в виду, действительно чудики, – доверительно призналась она.

В голове у меня промелькнули образы уже встреченных нами существ.

– Что, еще чуднее всех виденных нами туземцев? – удивился я. – Ты вроде сказала, что они гуманоиды?

– Они не физически чудные, – уточнила Тананда, беря меня за руку. – Психически. Сам увидишь.

– А как называется это измерение? – отчаянно крикнул я, когда она закрыла глаза, начиная наше путешествие.

Пейзаж вокруг нас померк, налетела тьма, а затем в поле зрения ярко и шумно ворвалась новая сцена.

– Валлет, – ответила она, открывая глаза, поскольку мы уже оказались там.

## ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

> «Странный» – понятие относительное, а не абсолютное.

> Барон Мюнхгаузен

Помните, как я описывал наш обычный образ действий при попадании в новое измерение? Как мы незаметно прибывали и маскировались, прежде чем смешаться с туземцами? Ну, каким бы уединенным ни было в обычные времена избранное Танандой место посадки – когда мы прибыли, оно таковым точно не являлось.

Когда окружающий мир обрел четкость, стало ясно, что мы находимся в небольшом парке, густо засаженном деревьями и кустами. Однако мое внимание привлекла не флора этого участка, а толпа. Какая толпа? – можете спросить вы. Да вот такая: толпа с горящими факелами, окружавшая нас со всех сторон.

Ну, если говорить совершенно откровенно, окружала она не нас. Она окружала хреновину, на которой мы стояли. Я так толком и не узнал, что такое хреновина, когда Ааз употреблял в разговоре это слово. Однако когда я теперь очутился здесь, я узнал ее с первого взгляда. Штука, на которой мы стояли, могла быть только хреновиной.

Она была своего рода фургоном – в том смысле, что она была большая и на четырех колесах. Помимо этого я мало что могу сказать о ней, так как ее полностью скрывали пучки разноцветной бумаги. Совершенно верно, я сказал «бумаги» – легкого пушистого материала, очень хорошего, если у вас насморк. Но эта бумага была в основном желто-синей. Над нами вырисовывался какой-то чудовищный воин в полном вооружении и даже со шлемом, тоже покрытым пучками желто-синей бумаги.

Что только не промелькнуло у меня в голове, когда Тананда предупредила меня, что валлеты – чудики, но мне никак не приходило на ум, что они – фетишисты с пристрастием к желто-синей бумаге.

– Слазьте с ковчега!

Это последнее нам выкрикнул кто-то из толпы.

– Прошу прощения, – крикнул я в ответ.

– Давай, красавчик, – прошипела Тананда, цепляя меня под локоть.

Мы вместе спрыгнули наземь. И как оказалось, едва-едва успели. Толпа с кровожадным воем хлынула вперед, швыряя факелы на только что покинутую нами хреновину. Через несколько секунд ее охватило буйное пламя, жар от которого подогрел и без того распаленную толпу. Народ радостно плясал и пел, оставляя без внимания уничтожение хреновины.

Осторожно убираясь подальше от этой сцены, я с ужасом осознал, что аналогичные вещи происходят по всему парку. Куда бы я ни взглянул, везде пылали костры из хреновин и радостно веселились толпы.

– По-моему, мы прибыли в неудачное время, – заметил я.

– Что заставляет тебя это утверждать? – спросила Тананда.

– Мелочи, – объяснил я. – Например, то, что они вовсю поджигают город.

– Не думаю, – пожала плечами моя спутница. – Когда поджигают город, начинают обычно не с парков.

– Ладно, тогда скажи мне сама, что это они делают.

– Насколько я могу судить, они празднуют.

– Что празднуют?

– Какую-то победу. Судя по тому, что я могу разобрать, все кричат – мы выиграли, мы выиграли!

Я снова оглядел костры.

– Интересно, что бы они сделали, если бы проиграли?

Вот тут-то к нам и подошел занудного вида субъект. Его несуетливые, деловитые манеры выглядели островом нормальности в море безумия. Мне это не понравилось. Уверяю вас, я ничего не имею против нормальности. Просто вплоть до этой минуты на нас в общем-то не обращали внимания. И я опасался, что сейчас ситуация изменится.

– Вот ваша плата, – грубо бросил он, вручая нам по кошелю. – Костюмы сдадите в Хранилище Приза.

И с этими словами он пропал, оставив нас с разинутыми ртами и кошелями в руках.

– Что бы все это значило? – выговорил я.

– Понятия не имею, – призналась Тананда. – Я перестала улавливать что к чему с той минуты, как они назвали ту хреновину ковчегом.

– Значит, я прав! Это была хреновина! – радостно воскликнул я. – Я знал, что они, должно быть, ошиблись. Ковчег – он закрытый со всех сторон и не тонет в воде.

– А я думала, ковчег – это такой десерт из мороженого и имбирного пива, – нахмурилась Тананда.

– Из чего? – моргнул я.

– Отличные костюмы – действительно отличные! – крикнул нам кто-то, когда мимо нас протопала очередная орава.

– Нам самое время кое-что предпринять в смысле личин, – пробормотала Тананда, помахав рукой пьяному.

– Верно, – кивнул я, радуясь, что мы хоть в чем-то согласны.

После моего недавнего опыта с личинами в других измерениях, по идее, не должно было возникнуть никаких сложностей. Валлеты – гуманоиды, и у меня имелось множество образцов для работы. Но, к сожалению, определенные затруднения возникли.

Во-первых, самолюбие. Несмотря на кишащие вокруг нас массы народа, я не мог подобрать двух индивидов, чью внешность мне хотелось бы скопировать. Я никогда не считал себя особенно тщеславным; я никогда не считал себя образцом в смысле физического развития – но это, конечно, до посещения Валлета.

Все попадавшиеся мне на глаза существа впадали в какую-то крайность со своим весом – либо чересчур большой, либо чересчур малый. Если какой-то конкретный индивид не выглядел худым как скелет – до такой степени, что, казалось, ткни его пальцем и он рассыплется, то он с трудом тащился под грузом жира, выпиравшего и выступавшего на талии, подбородке и четырехъярусных щеках. Как я ни старался, я не мог заставить себя придать Тананде или себе вид этих мерзких образчиков.

Вторым затруднением было то, что я не мог сосредоточиться. Чары личины, как и любая другая магия, требуют определенной сосредоточенности. В прошлом мне удавалось наводить чары в разгар боя или в состоянии замешательства. Но в нашем теперешнем положении я, кажется, не мог сфокусироваться.

Видите ли, там звучала эта песня – я так думаю, что это была песня. Во всяком случае, толпа вела себя так, словно распевала рифмованный куплет – невероятно навязчивый. Даже за то недолгое время, какое мы пробыли там, я почти заучил его – и это скорее дань заразительному характеру песни, чем какое-то свидетельство моей способности запоминать стихи. Суть в том, что всякий раз, когда я пытался сосредоточиться на личинах, я обнаруживал, что вместо этого распеваю куплет. Восхитительно!

– Можешь начинать в любую минуту, красавчик.

– Что начинать, Тананда?

– Личины, – напомнила она, нервно оглядываясь по сторонам. – Чары действуют лучше, когда не напеваешь.

– Я… э… м-гм… я, кажется, не могу найти два хороших образца, – неуклюже подыскал я оправдание.

– Тебе вдруг стало сложно сосчитать до двух? – нахмурилась она. – По-моему, у тебя полный парк образцов.

– Но ни одного, на какой я хотел бы походить… хотел бы сделать похожими нас, – быстро поправился я.

– Проверь, не ошиблась ли я, – поджала губы Тананда. – Два дня назад ты придал нам вид пары слизистых улиток, верно?

– Да, но…

– А до этого – восьминогих собак?

– Ну да, но…

– И ты тогда ни разу не жаловался на свой вид, верно?

– То – другое дело, – возразил я.

– Почему это? – вызывающе осведомилась она.

– Это были… ну, твари! А тут – гуманоиды, и я знаю, как должны выглядеть гуманоиды.

– Как они должны выглядеть – не важно, – возразила моя спутница. – Главное, как они выглядят. Нам надо слиться с толпой – и чем раньше, тем лучше.

– Но… – начал было я.

– Потому что если мы этого не сделаем, – строго продолжала она, – то обязательно наткнемся на кого-нибудь трезвого и незанятого. Тогда у нас будет выбор: или стать почетными гостями на следующем подожженном ими костре, или дунуть из этого измерения несолоно хлебавши.

– Попробую еще раз, – вздохнул я, снова пройдясь взглядом по толпе.

В отчаянном усилии выполнить приказ Тананды я изучил первых же двух индивидов, на которых упал мой взгляд, а затем сосредоточился на копировании их внешности, в общем-то не задумываясь, как там они выглядели.

– Неплохо, – сухо заметила Тананда, обозревая свое новое тело. – Конечно, я всегда считала, что в качестве женщины выгляжу лучше.

– Тебе нужна личина – вот тебе личина, – пробурчал я.

– Эй, красавчик, – выдохнул мой некогда фигуристый товарищ, беря меня за локоть мягкой, но волосатой ручкой. – Успокойся, мы же в одной команде. Ты что, забыл?

При этом прикосновении мой гнев мгновенно растаял – как всегда. Возможно, когда-нибудь я выработаю иммунитет против очарования Тананды. А до той поры буду просто им наслаждаться.

– Прости, Танда, – извинился я. – Спиши это на голод.

– А ведь верно, – воскликнула она, щелкнув пальцами. – Нам же полагалось найти тебе какую-нибудь еду. Со всем этим шумом у меня это опять совершенно вылетело из головы. Пошли посмотрим, что у них сегодня в меню.

Найти заведение, где можно поесть, оказалось более трудной задачей, чем мы предвидели. Большинство попадавшихся нам ресторанов были либо закрыты, либо торговали только спиртным. Я ожидал от Тананды предложения заменить обед выпивкой, но, к счастью, о такой возможности даже не упоминалось.

Наконец мы обнаружили на узкой улочке небольшое кафе с выставленными на тротуар столиками и протолкались к свободному месту, не обращая внимания на злобные взгляды сотрапезников. Обслуживали там медленно, но моя спутница несколько ускорила дело, высыпав на столик содержимое одного из наших кошелей и привлекши таким образом внимание официанта. В скором времени нам подали две плошки с чем-то дымящимся. Я даже не пытался распознать отдельные комья и куски. Пахла еда хорошо, на вкус казалась еще лучше, а после нескольких дней вынужденного поста только это и имело для меня значение. Я жадно глотал пищу и к тому времени, когда Тананда прикончила первую плошку, уже порядком опустошил вторую. Оттолкнув пустую посудину, Тананда принялась с возрастающим интересом изучать уличную толпу.

– Как по-твоему, что тут происходит? – спросила она.

– Э… – ответил я с полным ртом.

– Хм-м-м? – нахмурилась она.

– Не могу сказать наверняка, – произнес я, с трудом проглатывая. – Все счастливы оттого, что они что-то там выиграли, но провалиться мне на этом месте, если я услышал, что же именно они выиграли.

Как раз в этот миг гам на улице усилился, лишив нас возможности вести разговор. Вытянув шеи в попытке обнаружить источник волнения, мы узрели странное явление. По всей ширине улицы маршировала толпа народа, распевая хором песню и увлекая с собой или топча любые встреченные ею по пути меньшие группы. А окружающие нас, вместо того чтобы выразить гнев или возмущение этим вторжением, повскакивали с мест, запрыгали, подняли торжествующий крик и принялись обниматься со слезами радости в глазах. Внимание всех было сконцентрировано на носилках, покоившихся на плечах силачей во главе толпы. Мне выпало достаточно везения взглянуть на предмет этого внимания, когда его пронесли мимо, – везения в том смысле, что мне удалось увидеть его, никуда не двигаясь. Толпа была такая, что я не смог бы двинуться, если бы даже захотел.

Сказать, что несли статую, было бы недостаточно. Это была самая безобразная штука, какую я когда-либо видел за всю жизнь, включая все увиденное мной в этом путешествии с Танандой. Эта маленькая, примерно с две мои головы, скульптура изображала четвероногую жабу, держащую во рту огромный глаз. Вдоль спины у нее вместо бородавок шли головы, руки и торсы крошечных валлетов, переплетенные в истинно гротескном эротизме. Эти фигурки покрывали типично жабьи бородавчатые наросты. И в качестве венчающего штриха всю эту штуку покрывала позолота, создававшая иллюзию ползающих туда-сюда по поверхности пятен.

На меня статуя произвела совершенно отталкивающее впечатление, но толпа явно не разделяла эти чувства. Она единой волной хлынула вперед, присоединяясь к скопищу на улице и подхватывая песню, слышавшуюся еще долго после того, как процессия скрылась из виду. Наконец мы остались в относительной тишине на опустевшей улице, среди тел прохожих, у которых, должно быть, не хватило проворства либо присоединиться к толпе, либо отскочить с ее пути.

– Ну, – небрежно сказал я, прочистив горло. – Полагаю, теперь мы знаем, что они выиграли. Верно?

Ответ последовал не сразу. Я бросил острый взгляд на свою спутницу и обнаружил, что она уставилась вслед процессии.

– Танда, – слегка озабоченно повторил я.

– Вот он, – произнесла она с внезапным бесовским весельем.

– Что? – моргнул я.

– Подарок Аазу на день рождения, – заявила она.

Я пристально оглядел улицу, гадая, на что она смотрит.

– Где подарок? – спросил я.

– Та статуя, – твердо сказала она.

– Та статуя? – вскрикнул я, не в состоянии скрыть свой ужас.

– Конечно, – кивнула она. – Она идеальна. Ааз никогда такой не видел и уж подавно не имел.

– С чего ты это решила? – прицепился я.

– Она явно единственная в своем роде, – объяснила она. – Я имею в виду, ну кто же станет делать что-нибудь подобное дважды?

Да, тут она меня уела, но я не собирался прекращать сопротивление.

– Есть только одно маленькое затруднение. Я не знаток психологии, но если только что виденная нами орава хоть в малой степени отражает психологию здешних жителей, то, боюсь, они не согласятся продать нам свою прекрасную статую.

– Конечно, не согласятся, глупенький! – рассмеялась она, снова принимаясь за еду. – Именно это и делает ее бесценной. Я и не собиралась покупать Аазу подарок.

– Но если она не продается, то как же мы ее заполучим? – нахмурился я, страшась ответа.

Тананда вдруг поперхнулась пищей. Мне потребовалось некоторое время, пока я понял, что она смеется.

– Ах, Скив, – выдохнула наконец она. – Ты такой шутник!

– Да? – удивился я.

– Разумеется, – сказала она, глядя мне глубоко в глаза. – Почему, по-твоему, мне было так важно взять тебя в это путешествие? Ты ведь всегда говорил, что хотел стать вором.

## ГЛАВА ПЯТАЯ

> Нет ничего невозможного.

> При надлежащей подготовке и планировании можно достичь всего.

> Понсе де Леон

Это было примерно двенадцать часов спустя, в начале нового дня. Мы по-прежнему находились на Валлете. Я по-прежнему возражал. Уж как минимум я был уверен, что этот последний сумасбродный проект не сочетался с инструкциями Ааза избегать неприятностей.

С другой стороны, Тананда настаивала, что никаких неприятностей не будет – или может не быть. Мы ничего не узнаем наверняка, пока не увидим, как местные стерегут статую. Зачем же заранее предполагать наихудшее?

Я последовал ее совету. Стал предполагать наилучшее. Я предположил, что охрана будет непробиваемой и что мы бросим эту затею, сочтя ее безнадежной.

Вот так, с противоположными, но одинаково большими надеждами мы и отправились на поиски статуи.

В раннем утреннем свете город был мертвенно неподвижным. Все явно отсыпались после торжеств прошлой ночи, что с учетом всех обстоятельств казалось вполне разумным времяпрепровождением.

Тем не менее нам удалось найти один открытый ресторан. Хозяин устало выгребал оставленный празднующими толпами мусор и неохотно согласился подать нам завтрак.

– Итак, – поинтересовался я, когда мы уселись за столик. – Как же мы отыщем статую?

– Просто, – подмигнула Тананда. – Когда хозяин подаст нам еду, я задам ему несколько тонких вопросов.

Словно вызванный ее словами, появился владелец ресторана с двумя тарелками дымящейся еды, которые он бесцеремонно швырнул на столик перед нами.

– Спасибо, – кивнул я, а он в ответ без энтузиазма крякнул.

– Скажите, нельзя ли нам задать пару вопросов? – промурлыкала Тананда.

– Например? – безразлично отозвался он.

– Например, где держат статую? – спросила она напрямик. Я поперхнулся едой. Вопрос Тананды по тонкости можно было сравнить разве что с поркой розгами. Я все время забываю, что она с давних пор была постоянной собутыльницей Ааза.

– Статую? – нахмурился хозяин ресторана.

– Ту, что вчера носили по улицам города, – непринужденно пояснила Тананда.

– А! Вы имеете в виду Приз, – рассмеялся он. – Статуя… Слушайте, а ведь это здорово. Вы, должно быть, приезжие.

– Можно сказать и так, – сухо подтвердил я. Я никогда не любил, чтобы надо мной смеялись, особенно с самого утра.

– Статуя, приз – какая разница, – пожала плечами Тананда. – Где его держат?

– Он, конечно же, выставлен на всеобщее обозрение в Хранилище Приза, – уведомил нас хозяин ресторана. – Если хотите его увидеть, лучше приходите пораньше. После пяти лет перерыва весь город захочет явиться посмотреть на него.

– А далеко ли до… – начала было Тананда, но я перебил ее.

– У вас есть целое хранилище для призов? – спросил я с деланной небрежностью. – И сколько же там призов?

– Только один, – провозгласил хозяин. – Мы воздвигли хранилище специально для него. Вы, должно быть, действительно приезжие, раз не знаете этого.

– Только вчера прибыли, – подтвердил я. – И представьте себе, даже не знаем, за что вручается этот приз.

– За что? – разинул рот наш собеседник. – Да ясное дело, за победу в Большой Игре, конечно.

– Какой большой игре?

Этот вопрос слетел у меня с языка прежде, чем я успел подумать. Он рухнул в наш разговор словно бомба, и пораженный хозяин ресторана действительно отступил на шаг. Тананда предупреждающе пнула меня под столиком, но я и сам уже понял, что допустил крупный промах.

– Видно, нам надо много узнать о вашем городе, друг мой, – гладко признал я. – Если у вас есть время, то мы будем рады, если вы присоединитесь к нам за стаканом вина. Мне хотелось бы побольше услышать об этой Большой Игре.

– Слушайте, это очень любезно с вашей стороны, – объявил хозяин, заметно просветлев. – Ждите меня здесь. Я принесу вина.

– Зачем все это? – прошипела Тананда, как только он удалился за пределы слышимости.

– Я добываю некоторые сведения, – огрызнулся я. – В частности, о Призе.

– Это я знаю, – отрезала она. – Вопрос в том, зачем?

– Как вор, – высокомерно объяснил я, – я считаю, что мне следует узнать как можно больше о том, что я собираюсь украсть.

– Кто тебе это сказал? – нахмурилась Тананда. – О похищаемом предмете надо знать только следующее: насколько он велик, насколько он тяжел и за какую сумму его можно продать. А потом изучить систему охраны. Уйма подробностей о самом предмете – препятствие, а не преимущество.

– Почему ты так считаешь? – спросил я с невольно вспыхнувшим любопытством.

– Потому что из-за этого можешь почувствовать себя виноватым, – объяснила она. – Когда ты выяснишь, как эмоционально привязан к этому предмету его нынешний владелец, или что без него он обанкротится, или что он будет убит, если его украдут, то тебе будет неохота забирать его. И когда ты действительно сделаешь свой ход, чувство вины заставит тебя поколебаться, а колеблющиеся воры попадают в конечном счете либо в тюрьму, либо в могилу.

Я собирался развить эту тему, но хозяин ресторана счел нужным именно в эту минуту снова присоединиться к нам. Балансируя с бутылкой и тремя стаканами в руках, он подцепил ногой стул и перетащил его к нашему столику.

– А вот и мы, – объявил он, выставляя перед нами свой груз. – Это – самое лучшее в заведении, или самое лучшее, какое осталось после торжеств. Сами знаете, как это бывает. Сколько ни запасешь заранее, никогда не хватает.

– Нет, мы этого не знаем, – возразил я. – Я надеялся, что вы-то нам обо всем и расскажете.

– Совершенно верно, – кивнул он, наполняя стаканы. – Знаете, я все еще не могу поверить в то, что вы так мало знаете о политике.

– О политике? – удивился я. – Какое отношение к политике имеет Большая Игра?

– Она имеет всестороннее отношение к политике, – величественно провозгласил он. – В том-то вся суть. Разве вы не понимаете?

– Нет, – откровенно признался я.

Хозяин ресторана вздохнул.

– Слушайте, – сказал он. – В нашей стране есть две потенциальные столицы. Одна из них Вейгас, а вот эта, как вы знаете, Та-Хо.

Я этого не знал, но посчитал неразумным признаваться в своем невежестве. Я тугодум, но не тупица.

– А поскольку может быть только одна столица, – продолжал хозяин, – два города каждый год состязаются за честь ею быть. Город-победитель становится столицей и весь следующий год служит резиденцией правительства. Приз – символ этой власти, а последние пять лет он принадлежал Вейгасу. И вчера мы наконец его отвоевали.

– Вы имеете в виду, что Большая Игра определяет, кто будет править страной? – воскликнул я, когда до меня наконец-то дошло, в чем дело. – Извините за вопрос, но разве это не глупо?

– Не глупее, чем любой другой способ избирать правящую верхушку, – возразил, пожав костлявыми плечами, наш собеседник. – Это, безусловно, куда лучше войны. Думаете, это случайное совпадение, что мы пятьсот лет играем в игру и у нас за все это время не было ни одной гражданской войны?

– Но если Большая Игра заменила гражданскую войну, то что же… – начал было я, но тут вмешалась Тананда.

– Мне очень неприятно перебивать, – перебила она, – но если мы хотим опередить остальных, то нам лучше идти. Так где, вы сказали, находится Хранилище Приза?

– Один квартал вперед и шесть кварталов налево, – объяснил хозяин ресторана. – Вы увидите – там полно народу. Я приберегу оставшееся вино, и вы можете прикончить бутылку после того, как посмотрите Приз.

– Мы вам очень признательны, – улыбнулась, расплачиваясь за еду, Тананда.

Она явно сумела дать нужную купюру, так как владелец ресторана принял ее не моргнув глазом и любезно помахал нам на прощание, когда мы покинули его заведение.

– Я надеялся побольше выяснить об этой Большой Игре, – пробурчал я, когда мы удалились за пределы слышимости.

– Вовсе ты не выяснял, – поправила меня моя проводница.

– Не выяснял? – нахмурился я.

– Нет. Ты впутывался, – пояснила она. – Мы находимся здесь с целью добыть подарок на день рождения, а не вмешиваться в местную политику.

– Да не впутывался я! – возразил я. – Я просто пытался получить кое-какие сведения.

Тананда тяжело вздохнула.

– Скив! – сказала она. – Послушай совета опытной путешественницы по измерениям. Слишком много сведений – это яд. У каждого измерения есть свои проблемы, и если начнешь узнавать все ужасные подробности, то тебе обязательно придет в голову, как было бы просто помочь им. Когда видишь проблему и решение, то чувствуешь себя почти обязанным вмешаться. Это всегда приводит к неприятностям, а нам с тобой полагается избегать неприятностей, помнишь?

Я чуть не указал ей на иронию происходящего – она советует мне избегать неприятностей, готовясь в то же время к осуществлению кражи. Затем мне пришло в голову, что если кража ее не беспокоит, а вот местная политика, напротив, беспокоит, то, возможно, стоит внять ее совету. Я уже говорил, что я тугодум, но не тупица.

Как нам и предсказывали, несмотря на ранний час, у Хранилища Приза толпился народ. Когда мы приблизились, я вновь подивился телосложению туземцев – вернее, отсутствию такового.

Тананда, кажется, не разделяла моего интереса к туземцам и ловко прокладывала себе путь среди скопища народа, предоставляя мне следовать за ней. Никакой организованной очереди не наблюдалось, и к тому времени, когда мы прорвались в одну из многочисленных дверей, толпа уплотнилась и значительно затрудняла наше продвижение. Тананда продолжала протискиваться поближе к Призу, но я остановился у самой двери. Мое преимущество в росте давало мне возможность отлично видеть Приз и оттуда, где я стоял.

Во всяком случае, вблизи он показался мне куда безобразнее, чем издали.

– Ну, разве он не великолепен? – вздохнула стоявшая рядом со мной женщина.

Мне потребовался какой-то миг, чтобы понять, что говорит она со мной. Моя личина заставляла меня выглядеть ниже ростом, и она обращалась к моей груди.

– Никогда не видел ничего подобного, – неубедительно согласился я.

– Ну конечно, – нахмурилась она. – Ведь это же последнее произведение, созданное великим скульптором Чтотамом перед тем, как он сошел с ума.

Мне пришло в голову, что статуя вполне могла быть создана после того, как он сошел с ума. А затем мне пришло в голову, что, возможно, она-то и свела его с ума – особенно если он ваял ее с живой натуры. Я так увлекся этой ужасной мыслью, что нервно вздрогнул, когда Тананда снова появилась рядом со мной и коснулась моей руки.

– Идем, красавчик, – шепнула она. – Я видела вполне достаточно.

Непродолжительность осмотра меня порадовала.

– Значит, никакой надежды? – драматически вздохнул я. – Да, ничего не скажешь, круто. А я так хотел испытать свое умение.

– Вот и хорошо, – промурлыкала она, беря меня под руку. – Потому что, мне кажется, я вижу способ, как нам провернуть эту операцию.

Я не мог с уверенностью сказать, что она вкладывает в слово «операция», но был убежден, что, если выясню, мне это не понравится. Я оказался прав.

## ГЛАВА ШЕСТАЯ

> Вот вы видите его, а теперь вы его не видите.

> Призрак

– Ты убеждена, что на двери нет никаких замков? – спросил я в двадцать третий раз.

– Потише, – прошипела Тананда, без особой нежности зажав мне рот мягкой ладонью. – Хочешь всех разбудить?

Она была совершенно права. Мы притаились в переулке напротив Хранилища Приза, и поскольку весь смысл нашего ожидания заключался в необходимости удостовериться, что все спят, было совсем ни к чему так шуметь. И все же у меня были вопросы, и я хотел услышать ответы.

– Ты уверена? – снова спросил я шепотом.

– Да, я уверена, – вздохнула Тананда. – Ты и сам мог бы увидеть, если бы посмотрел.

– Я был занят осмотром статуи, – признался я.

– Угу, – фыркнула моя напарница. – Вспомни, что я тебе говорила об излишнем увлечении целью. Тебе полагалось проверять систему охраны, а не разыгрывать из себя знатока искусства.

– Не нравится мне все это, – высказал свои подозрения я, стремясь увести разговор от своих недостатков. – Это чересчур легко. Я не могу поверить, что они оставили нечто, чем так сильно дорожат, в незапертом и неохраняемом здании.

– Ты проглядел пару обстоятельств, – упрекнула меня Танда. – Прежде всего, эта статуя – единственная в своем роде. Это означает, что любому укравшему ее вору будет очень затруднительно ее продать. Если он хотя бы покажет ее кому-нибудь здесь, в Та-Хо, ему, вероятно, попросту руки оторвут.

– Он мог бы потребовать за нее выкуп, – указал я.

– Эй, а это весьма неплохая мысль, – тихо воскликнула моя проводница, ткнув меня локтем в ребра. – Мы еще сделаем из тебя вора! Однако это приводит нас ко второму просмотренному тобой обстоятельству.

– И к какому же?

– Ее нельзя назвать неохраняемой, – улыбнулась она.

– Но ты же сказала… – начал было я.

– Ш-ш! – предостерегла она. – Я сказала, что в здании с Призом нет никакой охраны.

Я закрыл глаза и восстановил контроль над своими нервами, особенно подверженными воздействию слепого страха.

– Танда, – мягко обратился я к ней. – А тебе не кажется, что сейчас самое время поделиться со мной некоторыми подробностями твоего гениального плана?

– Разумеется, красавчик, – ответила она, обвивая меня рукой за талию. – Я думала, тебе неинтересно.

Я сдержал порыв придушить ее.

– Да нет уж, скажи, – произнес я. – И прежде всего о том, как же охраняется Приз.

– Ну, – она принялась постукивать себя пальцем по подбородку, – как я уже говорила, никакой охраны в здании нет. Однако там есть бесшумная сигнализация, которая вызовет эту охрану. Она включается посредством соловьиного пола.

– Чего? – перебил я.

– Соловьиного пола, – повторила она. – Это довольно обычный прием во многих измерениях. Деревянный пол вокруг Приза настлан намеренно неплотно пригнанными досками, которые скрипят, когда на них наступишь. В данном случае они не только скрипят, они еще и включают сигнализацию.

– Чудесно! – скривился я. – Значит, мы не можем ступить в помещение, откуда нам требуется что-то украсть. Еще что-нибудь есть?

Я говорил язвительно, но Тананда отнеслась к моим словам всерьез.

– Только магический экран вокруг самой статуи, – пожала она плечами.

– Магический экран? – сглотнул я. – Ты хочешь сказать, что в этом измерении есть магия?

– Конечно, есть, – улыбнулась Тананда. – Ты же здесь.

– Я не устанавливал никаких экранов, – воскликнул я.

– Я имела в виду не это, – с упреком сказала Танда. – Слушай, ты же подсоединялся к магическим силовым линиям, делая нам личины. Это означает, что здесь есть магия для всякого обученного применять ее – не только для нас, для всякого. Даже если среди местных нет ни одного адепта, то ничто не препятствует кому-нибудь из иного измерения заскочить сюда и воспользоваться тем, что здесь есть.

– Ладно-ладно, – вздохнул я. – Я об этом не подумал. Надо полагать, следующий вопрос будет таким: как же нам одолеть эти странные пол и экран?

– Просто, – усмехнулась она. – Экран сделан неряшливо. Устанавливая его, кто-то воздвиг ограду вместо купола. Тебе требуется всего-навсего пролевитировать Приз поверх экрана и над полом в наши раскрытые объятия. Нам вообще не придется даже вступать в помещение.

– Тпру! – перебил я ее, подняв руку. – С этим есть одно затруднение. Я не могу этого сделать.

– Не можешь? – удивилась она. – Я думала, левитация – одно из сильнейших твоих заклинаний.

– Это так, – согласился я. – Но статуя-то тяжелая. Я не могу пролевитировать ее издали. Это как-то связано с тем, что Ааз называет рычагом. Мне требуется находиться вблизи, чуть ли не стоять прямо на этой штуке.

– Ладно, – смирилась наконец она. – Тогда мы просто переключимся на план Б.

– У тебя есть план Б? – спросил я с искренним уважением.

– Разумеется, – усмехнулась она. – Я его только что придумала. Ты перенесешь нас обоих над полом и экраном. Потом мы зацепимся за Приз и улетим обратно на Пент, не выходя из экрана. Как тебе?

– Не знаю, – нахмурился я.

– А теперь что не так? – насупилась Тананда.

– Дело в том, что полет – это разновидность левитации, – объяснил я. – Я никогда не пробовал летать сам или переносить кого-то другого, и даже если я смогу это сделать, нам придется отталкиваться от пола с такой же силой, как если бы мы шли по нему. А это может включить сигнализацию.

– Если я разбираюсь в полете, – поразмышляла Танда, – то наш вес будет распределен по большей площади, чем если бы мы шли. Но ты прав. Нет смысла идти на лишний риск, перенося над полом нас обоих.

Она вдруг щелкнула пальцами.

– Ладно. Мы сделаем вот что! – шепотом воскликнула она, нагибаясь ко мне. – Ты перелетишь над полом к Призу один, в то время как я буду ждать у двери. Потом, когда будешь на месте, сможешь воспользоваться И-Скакуном и перенестись вместе с Призом обратно на Пент, а я тем временем рвану туда же с помощью магии.

По какой-то причине мысль о разделении наших сил в самый разгар кражи меня обеспокоила.

– Слушай… м-гм… Танда, – обратился я к ней. – Мне приходит в голову, что даже если включится сигнализация, то к тому времени, когда прибудет охрана, мы уже давно исчезнем. Я имею в виду, если у них свыше пятисот лет не было ни одной войны, то они наверняка несколько разболтались за это время.

– Нет, – твердо возразила Тананда. – Если у нас есть способ совершенно не потревожить охрану, то именно им мы и воспользуемся. Я пообещала Аазу не давать тебе попасть в беду, а это значит…

Она внезапно оборвала фразу и уставилась на противоположную сторону улицы.

– Что такое? – прошептал я, вытягивая шею и стремясь разглядеть получше.

В ответ она молча показала на затемненное Хранилище Приза.

Из темноты рядом с Хранилищем появилось около дюжины закутанных в плащи фигур. Они крутили головами, оглядывая улицу, а затем развернулись и исчезли в здании.

– По-моему, ты говорила, что в здании нет охраны! – бешено зашептал я.

– Не понимаю, – пробормотала Тананда скорее себе, чем мне. – Расположение не рассчитано на охранные силы.

– Но если есть охрана, то мы не можем… – начал было я, но Тананда велела мне замолчать, положив ладонь мне на руку.

Группа вновь появилась из здания. Двигаясь медленней, чем когда мы их увидели впервые, фигуры удалились обратно в тень и исчезли из виду.

– О боги! – вздохнула Тананда. – Это просто пьяная компания прокралась взглянуть на Приз после закрытия.

– Вели они себя не как пьяные, – усомнился я.

– Брось, красавчик, – хлопнула меня по плечу моя напарница. – Нам самое время поднимать занавес. Следуй за мной.

Незачем и говорить, что идти я не хотел, но еще меньше мне хотелось остаться одному. Она прошла через улицу, и у меня не осталось иного выбора, кроме как следовать за ней. Однако я на ходу из предосторожности нащупал И-Скакун. Мне не нравилось возникшее у меня ощущение, и я хотел быть уверенным, что в случае беды у меня есть отходной путь.

– Вперед! – приказала Тананда, держа дверь открытой. – Не забудь свистнуть, когда выйдешь на цель. Я хочу быть там и увидеть лицо Ааза, когда ты отдашь ему Приз.

– Я ничего не вижу, – запротестовал я, вглядываясь в темноту Хранилища.

– Конечно, не видишь! – отрезала Тананда. – Там темно. Но ты знаешь, где находится Приз, так что давай.

По ее настоянию я мысленно потянулся и оттолкнулся от пола. Как это случалось сотни раз на занятиях, я свободно приподнялся и поплыл к предполагаемому местонахождению статуи.

Когда я плыл, мне пришло в голову, что я позабыл спросить Тананду, на какую высоту простирается экран. Я подумывал вернуться или окликнуть ее, но решил, что не стоит. Шуметь опасно, а время дорого. Я хотел как можно скорее покончить с этим делом. И поэтому вместо вопросов отвлек часть своего рассудка от задачи полета и порыскал перед собой, выискивая указующую ауру магического экрана. Ее не было.

– Танда! – прошипел я прежде чем успел подумать. – Экран убран!

– Невозможно, – донесся ответ со стороны двери. – Ты, должно быть, не на том месте. Проверь еще раз.

Я попробовал опять, рыская по всему пространству помещения. Ничего. Оглядываясь по сторонам, я сообразил, что мои глаза начинают привыкать к темноте.

– Никакого экрана нет, – тихо подтвердил я. – Я нахожусь прямо над пьедесталом, и там нет никакого экрана.

– Если ты над пьедесталом, – отозвалась Тананда, – то опускайся и хватай Приз. И поспеши! По-моему, я слышу, как кто-то сюда идет.

Я опустился на пол, осторожно, так как помнил о скрипучих досках, и повернулся к пьедесталу.

И тут до меня наконец-то дошло, что же здесь не так.

– Он пропал! – вскрикнул я.

– Что? – ахнула Тананда, и в дверях обозначился ее силуэт.

– Приз! Он пропал! – воскликнул я, проводя руками по пустующему пьедесталу.

– Сматывайся, Скив, – закричала вдруг на полную громкость Тананда.

Я бросился к двери, но ее голос остановил меня.

– Нет! Воспользуйся И-Скакуном. Сейчас же!

Мой большой палец двинулся к активизирующей кнопке сжимаемого мной устройства, но я заколебался.

– А как же ты? – крикнул я. – Разве ты не уходишь?

– Только после того, как исчезнешь ты, – настаивала она. – А теперь, давай от…

Тут что-то вылетело из темноты и ударило по ее силуэту. Она рухнула.

– Танда! – закричал я, бросаясь вперед.

Внезапно дверной проем заполнился невысокими фигурами, сгрудившимися у распростертого тела Тананды.

Какое-то мгновение я колебался в нерешительности.

– Внутри еще один! – крикнул кто-то.

Вот и весь толк от нерешительности. Я ударил по кнопке.

Возник теперь уже знакомый прилив тьмы… и я снова очутился в своих покоях на Пенте.

Ааз сидел за столом спиной ко мне, но, должно быть, услышал грохот моего прибытия.

– Самое время, – проворчал он. – Ну как, насладился своей…

Он оборвал фразу, когда обернулся и его взгляд воспринял выражение моего лица.

– Ааз, – спотыкаясь, я двинулся к нему. – Мы в беде.

Его кулак с треском обрушился на стол и расколол его надвое.

– Так я и знал! – прорычал он.

## ГЛАВА СЕДЬМАЯ

> Друг в беде – катастрофа.

> Fafhrd

– Ну-ка, посмотрим еще раз, правильно ли я понял, – пробурчал Ааз, меряя шагами комнату. – Ты смылся без единой царапины, но Танда попалась. Верно?

– Я ничего не мог поделать! – простонал я, качая головой. – Они стояли повсюду над ней, а ты сказал…

– Знаю-знаю, – отмахнулся мой наставник. – Ты поступил правильно. Я просто пытаюсь получить ясную картину случившегося. Ты уверен, что это было на Валлете? В придурочном измерении с низенькими, бледными ребятами? Либо тощими, либо ожиревшими?

– Совершенно верно, – подтвердил я. – Ты его знаешь?

– Я слышал о нем, – пожал плечами Ааз. – Но так никогда и не удосужился навестить. О нем ходят разговоры среди игроков.

– Это, должно быть, из-за Большой Игры, – осторожно предположил я.

– Но вот чего я не могу уразуметь, – задумчиво проговорил Ааз, не обращая внимания на мои замечания, – что вы там делали.

– М-гм… мы были там в некотором роде из-за меня, – тихо признался я.

– Из-за тебя? – удивился Ааз, прекращая расхаживать и уставясь на меня. – Кто тебе рассказал о Валлете?

– Никто, – поспешно разъяснил я. – Я вовсе не просился отправиться именно на Валлет. Просто проголодался, а Танда сказала, что Валлет – ближайшее измерение, где я смогу чего-нибудь поесть.

– Я знаю, как это бывает, – поморщился мой наставник. – С едой всегда трудно, когда путешествуешь по измерениям – даже гуманоидным.

– И еще тяжелее, когда вовсе не наведываешься в гуманоидные измерения, – согласился я.

– В самом деле? – с подозрением взглянул на меня Ааз. – А какие измерения вы, собственно, посетили?

– М-гм… я не помню всех названий, – уклончиво сказал я. – Танда считала, что в каких-нибудь отдаленных измерениях будет меньше шансов попасть в беду.

– Как выглядели туземцы? – не отставал Ааз.

– А мы не отклоняемся от темы? – в отчаянии спросил я. – Ведь речь-то сейчас идет о Танде.

Удивительное дело, эта уловка удалась.

– Ты прав, малыш, – вздохнул Ааз. – Ладно. Я хочу, чтобы ты крепко подумал. Ты уверен, что не знаешь, кто ее сцапал и зачем?

Мой тактический ход в беседе вызвал обратный результат. Вопрос Ааза поставил передо мной настоящую дилемму. С одной стороны, я не мог ожидать, что Ааз выдвинет план спасения, если не будет знать все как есть на самом деле. С другой стороны, я не горел особым желанием признаваться, чем мы занимались, когда Тананда попала в плен.

– М-гм… – произнес я, избегая встречаться с ним взглядом. – Кажется, я все-таки смогу вспомнить некоторые подробности о тех других измерениях. В одном из них местные…

– Минуточку, – перебил Ааз. – Это ведь ты сказал, что нам следует сосредоточиться на проблеме Танды. А теперь уходишь в сторону…

Он остановился, не закончив фразы, и внимательно изучил меня.

– Ты что-то от меня скрываешь, малыш, – объявил он холодным голосом, не оставлявшим никакого места для споров. – А теперь – выкладывай! Чего ты не рассказал мне об этой катастрофе?

Его слова выжидающе повисли в воздухе, и мне пришло в голову, что я не могу больше увиливать.

– Ну… – начал я, прочистив горло. – Я не уверен, но думаю, что схватила Танду городская стража.

– Стража? – нахмурился Ааз. – С чего бы ей захотелось схватить Танду? Вы же всего-навсего заскочили перекусить и, может, пробежаться по магазинам.

Я не ответил, внезапно погрузившись в подробное изучение своих носков.

– Вы ведь только этим занимались, не так ли?

Я попытался заговорить, но слова не шли у меня из горла.

– Чем же вы занимались? – прорычал Ааз. – Давай выкладывай. Мне следовало бы знать, что это не просто… Эй! Вы ведь, надеюсь, никого не убили?

Сильные руки сомкнулись у меня на плечах, и голова у меня заболталась от не слишком мягкого встряхивания.

– Мы никого не убивали! – с трудом выкрикнул я, так как челюсть у меня двигалась в ином направлении, чем язык. – Мы всего лишь похищали…

– Похищали?!

Сжимавшие мои плечи руки разжались так стремительно, что я упал на пол. К счастью, у меня хватило присутствия духа прервать свое падение собственным копчиком.

– Не верю своим ушам! Похищали! – воззвал к потолку Ааз. – Значит, все это из-за того, что ты попытался что-то украсть.

Копчик у меня болел, но мне требовалось заняться другим, более неотложным делом. Я отчаянно пытался сочинить объяснение, но вдруг с изрядным изумлением сообразил, что Ааз смеется.

– Похищали! – повторил он. – Знаешь, ты на минуту действительно встревожил меня, малыш. Похищали! А я-то думал, что это было нечто важное.

– Значит, ты не взбешен? – недоверчиво переспросил я.

– Взбешен? Ни в коем случае! – воскликнул он. – Не зря говорят, что на воровстве жизни учатся… Черт! Большинство демонов – воры. Воровство – единственный способ что-то достать, если у тебя нет местной валюты.

– Я думал, ты действительно расстроишься, – запинаясь, произнес я, все еще не веря своему везению.

– Ну, не пойми меня неправильно, – строго заметил мой наставник. – Я не слишком обрадован твоей воровской авантюрой. Тебе полагалось учиться магии… такой, какая повысит твой престиж придворного мага, а не той, из-за которой ты в итоге убегаешь по темному переулку. И все же, учитывая все обстоятельства, ты мог бы попасть и в худший переплет при первом самостоятельном путешествии по измерениям.

– Я рад, спасибо, Ааз, – просиял я.

– А теперь давай показывай, – улыбнулся он, протягивая ладонь.

– Что – показывай? – моргнул я.

– Что ты украл. Если ты заявился сюда прямиком с места преступления, то, полагаю, украденное все еще у тебя.

– М-гм-м… на самом-то деле, – я сглотнул слюну, снова избегая встречаться с ним взглядом, – я… то есть мы эту штуку не добыли. Она все еще где-то там, на Валлете.

– Ты хочешь сказать, что устроил всю эту катавасию, довел Танду до ареста, а теперь прибежал обратно сюда, поджав хвост, и даже не потрудился забрать то, что пытался похитить?

На лицо Ааза вернулись грозовые тучи. Я сообразил, что снова очутился на волоске от беды.

– Но ты же сказал… – запротестовал я.

– Знаю, тебе не полагается воровать! – прорычал мой наставник. – Но раз уж ты взялся за это, то я ожидаю от тебя по крайней мере успешного воровства! Подумать только, мой ученик не сумел даже составить действенный план…

– План составляла Танда, – слабо уточнил я.

– Да? – Ааз, казалось, слегка смягчился. – Ну, тебе следовало бы самому проверить его, прежде чем подключаться к делу.

– Я проверил, – оправдывался я. – Насколько я могу судить, он должен был сработать.

– Да неужели? – донесся язвительный ответ. – Ладно. Ну что ж, тогда расскажи-ка мне все об этом плане, который не сработал после того, как ты его одобрил.

Он подтащил кресло и уселся передо мной, не оставив мне никакого выбора, кроме как рассказать все до конца. Я выложил ему все: план, соловьиный пол, магический экран, словом, все – за исключением того, что же именно мы пытались украсть и зачем. К тому времени, как я закончил, его насмешливая улыбка растаяла, сменившись хмурой задумчивостью.

– Ты прав, малыш, – признал наконец Ааз. – Этот план должен был сработать. Я предположил бы только одно – вашу цель куда-то переносили для надежного хранения, но это не имеет смысла. Я имею в виду, зачем устанавливать всю систему охраны, если предмет собирались хранить в каком-то ином месте? И та группа, болтавшаяся около здания перед тем, как вы вошли, кажется мне подозрительной.

Он подумал еще несколько минут, затем вздохнул и пожал плечами.

– А, ладно, – решил он. – Никто не выигрывает все время. План не сработал, и весь разговор. Пошли, малыш. Давай-ка лучше соснем.

– Соснем? – ахнул я. – А как же Танда?

– Ну что там с ней? – нахмурился Ааз.

– Ее же держат в плену на Валлете! – воскликнул я. – Разве мы не собираемся попробовать выручить ее?

– Ах, это! – рассмеялся наставник. – Не беспокойся о ней. Она скоро сама выберется.

– Но ее же держат в плену! – настаивал я.

– Ты уверен? – усмехнулся Ааз. – Подумай минутку не торопясь, малыш. Как они ее удержат? Вспомни, она может прыгать по измерениям, когда только захочет. Она не вернулась одновременно с тобой только потому, что ее оглушили. Как только Танда очнется, она будет здесь. Попомни мои слова.

Что-то в его логике казалось неверным, но я не мог указать, что именно.

– А что, если ее казнят, прежде чем она очнется? – спросил я.

– Казнят? – нахмурился Ааз. – За что? Операция не удалась, значит, их имущество все еще при них. Не могу себе представить, чтобы кто-то из-за всего этого разъярился настолько, чтобы ее казнить.

– Не знаю, Ааз, – усомнился я. – По-моему, весь город был в экстазе из-за Приза, и…

– Приза? – перебил Ааз. – Ты имеешь в виду Приз Большой Игры? Какое он имеет отношение к чему бы то ни было?

– Он… м-гм, именно его-то мы и пытались украсть, – объяснил я.

– Приз? – воскликнул Ааз. – Вы, однако, не мелочились! Зачем он вам понадобился? Нет, лучше не говори мне. От логики этой женщины у меня всегда болит голова.

– Но теперь ты видишь, почему я боюсь, как бы ее не казнили, – продолжил я, втайне радуясь, что не пришлось раскрывать мотивы кражи.

– Такое возможно, – признал Ааз. – Но я все же думаю, что ей сперва дадут очнуться. Открытые суды – хороший спектакль, особенно когда судят за такое крупное преступление, как попытка украсть Приз Большой Игры. Черт, у Танды, возможно, даже хватит азарта проторчать там весь суд, прежде чем улизнуть обратно сюда.

– Ты действительно так думаешь? – не отставал я.

– Я в этом уверен, – успокоил меня Ааз. – А теперь давай немного соснем. День, похоже, у тебя выдался длинный.

Я неохотно отправился в постель, но не смог сразу уснуть. Что-то еще ускользало от моих мысленных поисков – что-то важное. И пока я лежал без сна, мои мысли начали разбредаться, возвращаясь вновь к нашему путешествию – воспроизводя виды, запахи, странных существ.

– Ааз! – закричал я, вскакивая на постели. – Ааз! Проснись!

– Что такое? – сонно проворчал мой наставник, с трудом приподнимаясь.

– Я только что вспомнил! Всю дорогу нашими личинами занимался я.

– Ну и что? Это хорошее упражнение для тебя, но…

– Неужели ты не понимаешь? – настаивал я. – Если я здесь, а Танда – без сознания на Валлете, то у нее нет никакой личины! Валлеты смогут увидеть, что она не одна из них – что она демон!

Какое-то мгновение длилась тишина, а затем Ааз очутился на ногах, смутно вырисовываясь передо мной.

– Что ты тут расселся! – прорычал он. – Доставай И-Скакун. Мы отправляемся на Валлет!

## ГЛАВА ВОСЬМАЯ

> Опять в брешь…

> Зарна, Человек-Пушечное Ядро

К счастью, на нашем И-Скакуне была комбинация для отправки на Валлет, хотя Аазу пришлось немного поискать ее.

Я хотел отправиться вооруженным до зубов, но мой наставник забраковал этот план. При допросе с пристрастием мне пришлось признаться, что я не видел, чтобы в том измерении кто-то открыто носил оружие, кроме городских стражников, и это решило дело. Моя способность маскировать вещи была слабой, когда дело касалось металлических предметов, а мечи и ножи сделали бы нас очень заметными при хождении по улицам. Как уверял Ааз, единственный случай, когда нежелательно носить оружие, – это когда оно скорее втравит тебя в неприятности, чем вызволит из них.

Я терпеть не могу, когда Ааз говорит здравые вещи.

Так или иначе, если не считать нескольких таких мелких стычек и споров, наше отбытие с Пента и последующее прибытие на Валлет прошло гладко и без происшествий. Задним числом я понимаю, что это было последней удачей на долгое время вперед.

– Ну, малыш, – воскликнул Ааз, нетерпеливо оглядываясь по сторонам. – Куда нам идти?

– Не знаю, – сознался я, обшаривая взглядом горизонт.

Ааз нахмурился.

– Давай я растолкую тебе помедленнее, – вздохнул он. – Ты бывал здесь раньше, а я нет. И даже твой не слишком развитый мозг должен уразуметь, что по логике вещей тебе и быть проводником. Усек?

– Но я не бывал здесь раньше, – возразил я. – Вернее, бывал не здесь! Когда мы с Тандой прибыли, то попали в парк Та-Хо!

В тот момент мы с Аазом стояли рядом с грунтовой дорогой, окруженной слегка всхолмленными лугами со стоящими то тут, то там очень странными деревьями. В поле нашего зрения не попало ни одно жилище, не видно было даже сарая, не говоря уже о шумных кварталах знакомого мне большого города.

– Не говори ничего, дай сам угадаю, – прошептал Ааз, закрыв глаза, словно от боли. – При поездке в первый раз вашей доставкой сюда занималась Тананда. Верно?

– Совершенно верно, – кивнул я. – Это ты заставил меня установить И-Скакун для возвращения на Пент, и…

– Знаю-знаю, – нетерпеливо отмахнулся мой наставник. – Хотя должен сказать, ты выбираешь чертовски неудачное время быть послушным. Ладно. Значит, И-Скакун установлен на иную зону выброса, чем используемая Тандой. Нам придется откопать где-нибудь проводника-туземца и сориентироваться.

– Восхитительно! – скривился я. – И где же нам найти проводника-туземца?

– Как насчет конкретно вон того? – ухмыльнулся, показывая, Ааз.

Я проследовал взглядом в направлении его вытянутого когтя. И верно: не далее, чем на расстоянии броска камнем, в тени дерева средних размеров располагался небольшой пруд. У воды, прислонившись спиной к дереву, сидел молодой туземец. Меня озадачило только то, что он держал за конец короткую палку, а с другого ее конца в пруд тянулась струна.

– Что он делает? – с подозрением спросил я.

– С этого расстояния я бы сказал, что он ловит рыбу, – решил Ааз.

– Ловит рыбу? Таким образом? – нахмурился я. – Почему он просто не…

– Позже объясню, – перебил меня наставник. – Не забывай, в данный момент мы пытаемся узнать путь в Та-Хо.

– Совершенно верно, – кивнул я. – Идем.

Я двинулся было вперед, но лишь до того момента, пока меня не остановила опустившаяся мне на плечо тяжелая рука Ааза.

– Малыш, – вздохнул он. – А тебе не кажется, что ты кое-что забыл?

– Что же? – спросил я.

– Наши личины, балда! – зарычал он. – Твой ленивый старый учитель хотел бы иметь возможность задать нужные вопросы, не гоняясь за этим туземцем по всему ландшафту в поисках ответов.

– О! Ты прав, Ааз.

Смущенный таким недосмотром, я поспешно проделал свой фокус с личинами, и затем мы приблизились к дремлющему туземцу.

– Извините, сударь, – начал я, прочистив горло. – Не могли бы вы показать нам дорогу в Та-Хо?

– Что вы здесь делаете? – не открывая глаз, ответил вопросом на вопрос юноша. – Разве вы не знаете, что до окончания войны земля между Вейгасом и Та-Хо – ничейная территория?

– Что он сказал? – нахмурился Ааз.

– Что такое? – спросил юноша, резко открывая глаза.

Для разнообразия мой ум сразу уразумел положение. Я все еще носил кулон-переводчик, надетый во время поездки с Танандой, но Ааз-то такого не взял. Это означало, что в то время как я мог понять и быть понятым и Аазом, и туземцем, ни тот, ни другой не могли дешифровать речи друг друга. Нашим личинам грозило разоблачение со стороны первого же туземца, встреченного нами в ходе спасательной экспедиции. Восхитительно!

– М-гм-м. Извините, я сию минуту, сударь, – запинаясь, сказал я юноше.

Соображая по-быстрому, я снял с шеи кулон и надел его на руку. Ааз сразу понял и просунул руку через цепочку, сжав мне предплечье в железном захвате. Таким образом, мы оба могли пользоваться силой кулона.

К несчастью, туземец заметил эту немую сценку. Глаза его, открывшиеся при звуке голоса Ааза, теперь расширились так, словно готовы были вылезти из орбит, когда он переводил взгляд с одного из нас на другого.

– Студенческий ритуал, – объяснил Ааз, заговорщически подмигивая ему.

– Что? – не понял я.

– Позже, малыш, – напряженно пробурчал мой наставник. – Давай снова заводить разговор.

– Верно. М-гм-м-м… так что вы говорили о войне?

– Я говорил, что вам не следует здесь находиться, – ответил юнец, вернувшись к прежнему задиристому тону, но все еще с подозрением посматривая на кулон. – Обе стороны объявили эту территорию закрытой для штатских, пока не закончится война.

– А когда началась война? – спросил я.

– О, на самом-то деле она не начнется еще неделю-другую, – пожал плечами туземец. – У нас свыше пятисот лет не было ни одной войны, и все порядком разучились сражаться. Им потребуется какое-то время на подготовку, но все равно вам не следует здесь находиться.

– Ну а вы что здесь делаете? – вызывающе осведомился Ааз. – На мой взгляд, вы не похожи на солдата.

– Мой папаша – офицер, – зевнул юнец. – Если тахойский патруль найдет меня здесь, я просто скажу им, кто мой отец, и они будут держать язык за зубами.

– А что, если вас найдет патруль из Вейгаса? – полюбопытствовал я.

– Вейгасцы? – недоверчиво рассмеялся он. – Да они еще меньше готовы, чем Та-Хо. Они даже мундиры себе еще не придумали, не говоря уж о том, чтобы достаточно сорганизоваться для отправки патрулей.

– Большое спасибо за эти сведения, – объявил Ааз. – А теперь, если вы нам укажете дорогу в Та-Хо, мы удалимся с вашего поля боя.

– Дорогу в Та-Хо? – нахмурился юнец. – Вы не знаете дорогу в Та-Хо? Вот странно.

– Чего ж тут странного? – возразил мой наставник. – Ну, допустим, мы путешественники. Ну и что?

Юноша вяло поглядел на него.

– Это странно, – спокойно заметил он, – потому что между Вейгасом и Та-Хо пролегает только эта дорога. Может быть, вы мне объясните, как это вы путешествуете по дороге, не зная куда и откуда идете?

На миг возникло неловкое молчание, а затем я вытащил руку из кулона-переводчика.

– Ну, Ааз, – вздохнул я. – Как мы будем отбрехиваться на сей раз?

– Сунь руку обратно в кулон, – прошипел Ааз. – У него возникают подозрения.

– Он уже подозревает, – сказал я. – Вопрос в том, что нам теперь делать?

– Ничего страшного, – подмигнул мне наставник. – Смотри, как я с этим управлюсь.

Несмотря на свои тревоги, я невольно улыбнулся, с нетерпением предвкушая предстоящую сцену. Никто не умеет так загнуть байку, как Ааз, если уж он разойдется.

– Объяснение на самом-то деле очень простое, – улыбнулся, поворачиваясь к юнцу, Ааз. – Видите ли, мы маги, только что свалившиеся из иного мира. И только-только прибыв сюда, мы, естественно, дезориентированы.

– Ничего себе как остроумно, – сухо заметил я.

Ааз наградил меня нехорошим взглядом.

– Как я говорил, – продолжал он, – мы прибыли предложить свои услуги в предстоящей войне славному городу Та-Хо.

Мне пришло в голову, что это последнее заявление звучало слегка подозрительно. Ведь в начале этого разговора мы явно ничего не знали о войне. К счастью, юнец проглядел эту мелкую деталь.

– Маги? – скептически улыбнулся он. – На мой взгляд, вы не похожи на магов.

– Покажи ему, малыш, – проинструктировал меня Ааз.

– Показать ему? – удивился я.

– Совершенно верно, – кивнул мой наставник. – Сбрось личины, одну за другой.

Пожав плечами, я сунул руку обратно в кулон-переводчик и дал своей личине спасть.

– Я – Скив, – объявил я, – а это… – тут я сбросил личину с Ааза, – …мой друг и коллега-маг Ааз.

Произведенный эффект вряд ли был бы сильнее, даже если бы мы вдруг зажгли огонь прямо под ногами этого парня. Выронив свою палку, он вскочил на ноги и начал пятиться так, что я даже испугался, как бы он не бухнулся в пруд. Глаза его расширились от страха, а рот открывался и закрывался, хотя из него не исходило ни звука.

– Хватит, малыш, – подмигнул Ааз. – Он убедился.

Я поспешно восстановил наши личины, но юнца это мало успокоило.

– Неплохая иллюзия, а, приятель? – ехидно поглядел на него мой наставник.

– Я… я… – заикаясь, произнес юнец. А затем смолк и стиснул губы. – Та-Хо в той стороне.

– Спасибо, – улыбнулся я. – А теперь мы пошли.

– Не так быстро, малыш, – осадил меня Ааз. – Как тебя зовут, сынок?

– Гриффин… сударь, – неуверенно ответил юнец.

– Ну, Гриффин, – улыбнулся Ааз. – Покажешь нам дорогу?

– Зачем? – тупо спросил я.

– Очнись, малыш, – нахмурился мой наставник. – Мы не можем просто оставить его здесь. Он знает, кто мы и что мы.

– Знаю, – съехидничал я. – Ты ему сообщил.

– И кроме того, – продолжал он так, словно я не сказал ни слова, – он – наш пропуск на тот случай, если мы встретим какие-нибудь армейские патрули.

– Я предпочел бы не… – начал было Гриффин.

– Конечно, – перебил его Ааз. – Есть и еще одна возможность. Мы можем убить его прямо здесь и сейчас.

– Я настаиваю, чтобы вы позволили мне сопровождать вас! – заявил юнец.

– Отлично, приятель! – просиял я.

– Видишь, малыш? – улыбнулся мой наставник, хлопнув меня по плечу. – Я же говорил тебе, что ты можешь улаживать дела и без моей помощи.

– М-гм-м-м… есть, однако, одно обстоятельство, – неуверенно добавил Гриффин.

– И оно заключается… – подтолкнул его Ааз.

– Надеюсь, вы не будете на меня в обиде, если от ваших услуг откажутся, – нахмурился юноша.

– Ты сомневаешься в наших силах? – настроился на самый грозный лад мой наставник.

– О, дело вовсе не в этом, – быстро объяснил Гриффин. – Просто… понимаете… ну, у нас уже есть маг.

– И это все? – рассмеялся Ааз. – Вы просто оставьте его нам. Если Ааз говорит «нам», когда речь идет о магии, он имеет в виду меня. Как ни плохо шли наши дела до сих пор, у меня возникло нехорошее предчувствие, что дальше будет еще хуже.

## ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

> Война, возможно, и ад… но она хороша для бизнеса!

> Ассоциация купцов, фабрикантов и глав похоронных бюро

Когда мы прибыли в Та-Хо, город гудел словно растревоженный улей. Приготовления к предстоящей войне были в самом разгаре, и каждый чем-нибудь да занимался. Удивительно, но эти приготовления носили в основном не военный характер.

– Что все это значит? – спросил я проводника-туземца.

– Я же вам сказал, – объяснил он. – Мы готовимся к войне с Вейгасом.

– Это называется подготовкой к войне? – удивился я, недоверчиво оглядываясь кругом.

– Разумеется, – кивнул Гриффин. – Сувениры, знаете ли, на деревьях не растут.

В поле зрения не попадалось ни одного копья или мундира. Вместо них граждане деловито изготовляли флажки, плакаты и майки, украшенные надписями: «Выиграем войну».

– Это самое грандиозное событие в Та-Хо на моей памяти, – доверительно сказал нам проводник. – Понимаете, сувениры Большой Игры заранее запасены на складах. Если сделать их с умом, то можно будет торговать ими и на следующий год. А эта война застигла всех врасплох. Множество народу жалуется, что их вовремя не предупредили, чтобы они успели профинансировать производство. Как раз сейчас в совете обсуждается резолюция отсрочить начало военных действий еще на месяц. За этим стоят люди, торгующие на стадионах вязаными шапочками и одеялами. Они утверждают, что незамедлительное объявление войны повредит их бизнесу, потому что даст несправедливое преимущество купцам, торгующим таким товаром, как наклейки на бамперы и плакаты, которые можно сляпать на скорую руку.

Я не понимал почти ничего из сказанного им, но Ааз слушал как завороженный.

– Эти ребята действительно знают, как надо вести войну! – заявил он с нескрываемым энтузиазмом. – В большинстве измерений на войне наживаются, изготовляя боеприпасы и выбивая контракты на вооружения. Должен тебе сказать, малыш, если бы мы не так спешили, я бы многое взял на заметку. – Ааз редко выказывает восхищение каким-либо лицом, не говоря уж о целом измерении, и я никогда раньше не слышал от него признания, что он может чему-то поучиться в области делания денег. И это явление меня несколько напугало.

– Кстати, о спешке, – вмешался я. – Ты не мог бы сказать мне, зачем это мы идем на переговоры с магом Та-Хо?

– Это просто, – улыбнулся мой наставник. – Маги по большей части держатся сплоченно. Лояльность в отношении к другим работающим по тому же профилю превосходит любые узы, связывающие магов со своими нациями или измерениями. При минимальной удаче мы сможем заручиться его помощью в освобождении Танды.

– Вот странно, – сухо заметил я. – До сих пор все встреченные мною маги обычно норовили вцепиться друг другу в глотку. У меня сложилось определенное впечатление, что им больше всего на свете хочется увидеть, как маги-конкуренты, а в данном случае – мы, издохнем на месте.

– Такая возможность существует, – признал Ааз. – Но посмотри на это дело так. Если он не поможет нам, то, вероятно, будет нашим главным противником, и нам, прежде чем составлять планы, желательно получить представление о том, что он может, а чего не может сделать. В любом случае нам желательно как можно скорее повидать его.

Возможно, вы заметили, что Аазовские оценки той или иной ситуации обычно далеко не успокоительные. Когда-нибудь, возможно, я и привыкну к этому, но пока учусь действовать в непрерывном состоянии слепого страха.

Нам на миг преградила путь толпа, слушавшая юного горлопана, который обращался к ней с самодельной трибуны. Насколько я мог разобрать, слушатели протестовали против войны.

– Говорю вам, Совет скрывает от нас информацию!

Толпа ответила ревом.

– Как граждане Та-Хо мы имеем право знать всю правду об этой войне!

На это откликнулись еще громче и горячей.

– Что мы можем сказать о причинах этой войны, если не знаем всех фактов?

Когда мы наконец выбрались из толпы, ее состояние приближалось к буйной истерике.

– Кто эти люди? – спросил я.

– Букмекеры, – пожал плечами Гриффин. – Совету лучше вести себя поосторожнее. У них одно из самых сильных лобби в Та-Хо.

– Говорю тебе, это внушает почтение, – мечтательно пробормотал Ааз.

– Мы должны постоять за свои права! Требуйте обнародовать факты! – вопил горлопан. – Мы должны знать состав команды, боевые планы, во…

– Их ругань не по адресу, – заметил Гриффин. – Они не получили никакой информации только потому, что военные еще не составили план.

– Так почему бы не сообщить им об этом? – высказал я свое соображение.

Наш проводник поглядел на меня, вскинув бровь.

– Я думал, вы спешили повидать мага, – произнес он вместо ответа.

– О, совершенно верно, – согласился я, немного смущенный своим недосмотром.

– Слушай, Гриффин, – окликнул его Ааз. – Я все собирался спросить. А из-за чего, собственно, началась война?

В первый раз с тех пор, как мы его встретили, наш юный проводник проявил какие-то иные чувства, кроме скуки или страха.

– Эти ублюдки из Вейгаса украли наш Приз, – сердито прорычал он. – И теперь мы намерены вернуть его или убедиться, что это невозможно.

Мне вовсе не требовалось получать от Ааза тычок локтем в ребра, чтобы помнить о необходимости держать язык за зубами. Но я все равно его получил.

– Значит, у вас украли ваш Приз? – невинно осведомился мой наставник. – Откуда вы знаете, что это сделали они?

– Их шайка устроила молниеносный налет на следующий день после Большой Игры, – зло бросил Гриффин. – Они ворвались сразу после заката и скрылись прежде, чем стражники успели прибежать по тревоге.

В голове у меня промелькнуло воспоминание о группе, вошедшей и вышедшей из Хранилища Приза, пока мы с Танандой дожидались своего часа. Это объясняло пару беспокоивших меня моментов – «куда подевалась статуя?» и «как это охрана прибыла так быстро?». Сигнализация сработала вовсе не из-за нас! Она включилась из-за действий группы вейгасцев – попутно подставив и нас!

– Я думал, вы лучше заботитесь о Призе, если он так много для вас значит, – высказал предположение Ааз.

Гриффин резко повернулся к нему, и мне на минуту подумалось, что он сейчас действительно его ударит. Затем, в последний момент, он вспомнил, что Ааз – маг, и его руки бессильно опустились. Я испустил тихий вздох облегчения. Дело в том, что Ааз-то силен! Он произвел на меня впечатление своей силой в моем родном измерении Пент, а уж здесь, на Валлете, даже я выглядел сильным по сравнению с туземцами. Если бы Гриффин ударил, Ааз разорвал бы его на части… буквально!

– Наша система охраны Приза была более чем надежной, – заявил ровным тоном наш проводник, – но при обычных обстоятельствах. Похитителям была оказана магическая помощь.

– Магическая помощь? – наконец заговорил я.

– Совершенно верно, – энергично кивнул Гриффин. – Как же еще они смогли унести такую тяжелую статую, прежде чем подоспела охрана?

– Они могли сделать это и без магии, – предположил Ааз. – Скажем, если выделили для этой задачи людей посильнее.

– В обычном случае я бы согласился с вами, – признал наш проводник. – Но мы действительно захватили в плен помогавшего им демона.

На долгий миг воцарилось молчание. Ни Ааз, ни я не хотели задавать следующий вопрос. Мы боялись того, каким может оказаться ответ. Наконец Ааз заговорил.

– Демон, говоришь? – спросил он, улыбаясь во всю ширь. – И что же с ним сталось?

Говорил он легковесным и небрежным тоном, но в его глазах появился не понравившийся мне блеск. Я оказался в уникальном положении: мне приходилось тревожиться за судьбу всего измерения.

– С демоном? – нахмурился Гриффин. – О, маг держит его в плену. Может, он даст вам посмотреть на него, когда вы с ним встретитесь.

– Маг? Тот, с кем мы собираемся повидаться? – прицепился Ааз. – Демон у него?

– Совершенно верно, – подтвердил наш проводник. – А почему вы спрашиваете?

– Она все еще без сознания?

На этот раз полученный от Ааза удар локтем заставил меня согнуться чуть ли не пополам, но было уже слишком поздно. Гриффин остановился как вкопанный и изучал меня с новой пристальностью.

– Откуда вы знаете, что он был без сознания? – с подозрением спросил он. – И почему вы называете его «она»?

– Не знаю, – схитрил я. – Должно быть, что-то из сказанного вами навело меня на мысль.

– Я только сказал, что мы захватили в плен демона, – возразил он. – Я не говорил, как это произошло. А что касается его пола…

– Слушай, – резко вмешался Ааз, – мы весь день будем стоять и спорить, или ты отведешь нас к магу?

Гриффин какое-то мгновение пристально смотрел на нас, а затем пожал плечами.

– Мы пришли, – объявил он, показывая на дверь в стене. – Маг живет тут.

– Ну так в чем дело, сынок? – рявкнул Ааз. – Постучи в дверь и представь нас.

Наш проводник негодующе вздохнул, но послушно подошел и замолотил по указанной двери.

– Ааз! – прошипел я. – Что нам говорить?

– Предоставь это мне, малыш, – шепнул он в ответ. – Я попробую немного прощупать его, а уж дальше будем импровизировать.

– Что это мы собираемся визировать? – нахмурился я.

Ааз закатил глаза.

– Малыш… – начал он.

В этот момент открылась дверь, и мы увидели щурящегося от яркого света морщинистого старика.

– Гриффин! – воскликнул он. – Что привело тебя сюда?

– Видите ли, сударь, – выдавил из себя наш проводник. – Я… то есть вот эти господа хотят поговорить с вами. Они говорят… Ну, в общем, они – маги.

При этих словах старик дернулся и бросил острый взгляд в нашу сторону, прежде чем скрыл свою реакцию дружелюбной улыбкой.

– Маги, говоришь! Ну, заходите же, господа. А тебе, юноша, думаю, лучше подождать здесь. Профессиональные секреты, знаешь ли, и все такое.

– М-гм… на самом-то деле я теперь хотел бы идти по своим делам, – неловко забормотал Гриффин.

– Жди здесь.

В голосе старика зазвенела сталь.

– Слушаюсь, – сглотнул проводник, проводя языком по губам.

Я попытался скрыть свою нервозность, когда мы последовали за магом в его жилище. Я хочу сказать, ведь за исключением того, что мы не имели ни малейшего представления о способностях этого человека и никаких гарантий, что когда-либо выберемся из этого дома живыми, мне не о чем было беспокоиться. Верно?

– Ааз, – прошептал я. – Ты уже раскусил этого парня?

– Еще рановато утверждать, – саркастически ответил мой наставник. – Пока что у меня есть для тебя одно небольшое поручение.

– Какое? – спросил я.

– А вот такое. Проверь его ауру. Сейчас.

Одним из первых навыков, усвоенных мной у Ааза, было умение проверять ауры – магическое поле вокруг людей или вещей. Казалось странным заниматься этим именно сейчас, но я выполнил задание, обозрев нашего хозяина несфокусированным взором.

– Ааз, – ахнул я. – У него есть аура! Этот человек действительно излучает магию. Я ничего не могу поделать против такого мощного врага.

– Возможно, есть и другое объяснение, малыш, – пробормотал Ааз. – Может быть, он так же, как и мы, носит личину.

– Ты так думаешь? – с надеждой спросил я.

– Ну, – протянул мои наставник, – он носит на шее кулон-переводчик, такой же, как и у нас. Значит, можно спокойно биться об заклад, что он не из этого измерения. Кроме того, в его голосе слышится что-то знакомое.

Наш разговор прекратился, когда мы добрались до цели – скромных размеров комнаты, скудно меблированной большим столом в окружении нескольких стульев.

– Присаживайтесь, господа, – предложил нам хозяин, показывая на стулья. – Возможно, вы будете настолько любезны, что скажете, о чем желали поговорить со мной.

– Не так быстро, – осадил его Ааз, подняв руку. – Мы привыкли знать, с кем имеем дело. Не могли бы вы оказать нам любезность и прежде удалить свою личину?

Маг отвел взгляд и нервно заерзал.

– Вы ее заметили, да? – пробурчал он. – Оно и понятно. Как вы уже, вероятно, догадались, я новичок в этой профессии. Совсем не вашего класса, если вы понимаете, что я имею в виду.

Я испытал огромное облегчение, но Ааз сохранял настороженность.

– Все-таки снимите личину! – настаивал он.

– А, ладно! – вздохнул наш хозяин и зашарил в кармане.

Мы терпеливо ждали, пока он не нашел то, что искал. Затем черты его лица заколебались… тело стало выше и полнее… пока наконец мы не увидели…

– Так я и думал! – победоносно гаркнул Ааз.

– Квигли! – ахнул я.

– Это и впрямь неловкое положение, – крякнул охотник на демонов, ссутулясь и опускаясь на стул.

## ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

> Старые герои никогда не умирают; они вновь появляются в продолжениях.

> М. Муркок

Физически Квигли ничуть не изменился с тех пор, как мы видели его в последний раз. Высокий, стройный и мускулистый, он по-прежнему выглядел бы естественней в доспехах и с мечом в руках, чем сидя в балахоне мага и потягивая с нами вино. Однако мы находились именно тут, и совещание наше было мало похоже на первоначально задуманную официальную беседу.

– Я и боялся, что вы заявитесь, когда понял, что охрана схватила Танду, – пробурчал бывший охотник на демонов.

– Боялся? – нахмурился я, искренне озадаченный. – С какой стати тебе бояться нас?

– Да брось ты, юноша, – горько улыбнулся Квигли. – Я ценю твои усилия пощадить мои чувства, но правда совершенно очевидна. Мои магические способности не идут ни в какое сравнение с твоими. Я отлично знаю, что теперь, когда ты здесь, ты без особого труда сможешь отобрать у меня работу. Либо просто отберешь ее, либо выставишь меня перед нанимателями в глупом виде, и они тут же меня уволят.

– Это нелепо, – воскликнул я, изрядно обидевшись. – Слушай, Квигли, я обещаю тебе, что, пока мы здесь, мы не станем ни отнимать у тебя работу, ни выставлять тебя глупцом.

– В самом деле? – спросил Квигли, заметно светлея.

– По-моему, ты спешишь с обещаниями, малыш! – перебил предупреждающим тоном Ааз.

– Брось, Ааз, – поморщился я. – Ты же знаешь, что мы явились сюда не за этим.

– Но, малыш…

Я проигнорировал его, снова повернувшись к Квигли.

– Обещаю тебе, Квигли. Мы не отнимем у тебя работу и не собираемся тебя разоблачать. Дело в том, что я и так уже работаю в должности мага. Удивляюсь, что Танда не сообщила тебе.

Странно, но вместо того чтобы успокоиться, Квигли, казалось, почувствовал себя еще более неловко и избегал встречаться со мной взглядом.

– Ну, на самом-то деле, Скив, – смущенно пробормотал он, – Танда вообще ничего не говорила с тех пор, как ее передали под мою охрану.

– Да? – удивился я. – Это странно. Обычно бывает трудно заставить ее перестать болтать.

– Совершенно верно, – принужденно рассмеялся Квигли. – За исключением того, что в данном случае… ну… она еще не пришла в сознание.

– Ты хочешь сказать, что она все еще в отрубе? Что же ты сразу не сказал? – воскликнул Ааз, вскакивая на ноги. – Брось, Квигли, тащи ее сюда. Возможно, тут что-то серьезное.

– Нет-нет. Вы неправильно поняли, – замахал руками Квигли. – Она не пришла в сознание потому, что я наложил на нее сонные чары.

– Сонные чары? – нахмурился я.

– Совершенно верно, – кивнул Квигли. – Танда сама научила меня им. Вообще-то это первое выученное мной заклинание. В действительности очень простое. Как я понимаю, его требуется усвоить всем членам Гильдии Убийц.

– Зачем? – перебил Ааз.

– Я никогда особенно не задумывался над этим, – признался Квигли. – Полагаю, это помогает им в работе. Знаете, если приближаешься к спящей жертве, то чары не дадут ей проснуться, пока ты не завершишь дело. Что-то вроде этого.

– Нет! – простонал Ааз. – Мне лучше твоего известно, как действуют наемные убийцы. Я имею в виду, зачем ты применил сонные чары к Танде?

– Ну конечно же, чтобы не дать ей проснуться, – пожал плечами Квигли.

– Блестяще, – пробормотал я. – И как это мы сами не додумались?

– Заткнись, малыш, – рыкнул на меня мой наставник. – Ладно, Квигли, давай попробуем еще раз. Почему тебе не хочется увидеть ее проснувшейся? Когда я последний раз тебя с ней видел, мне показалось, что вы неплохо поладили между собой.

– Да, – признал, краснея, Квигли. – Но теперь я работаю магом. Если бы я дал ей проснуться… я не заблуждаюсь насчет своих способностей. Мне никак не удалось бы помешать ей скрыться.

– Ты не хочешь дать ей скрыться? – поразился я.

– Конечно, нет. Это означало бы для меня потерю работы, – улыбнулся Квигли. – Вот потому-то я и рад, что ты пообещал не делать ничего подвергающего опасности мое положение мага.

У меня внутри все похолодело.

– Ловкий ход, малыш, – сухо заметил Ааз. – Может быть, в следующий раз ты прислушаешься, когда я даю тебе советы.

Я должен был что-нибудь сказать в свою защиту, но в голову ничего не приходило, и поэтому я закрыл рот на замок, ощущая себя совершенно несчастным.

– Ну, господа, – просиял Квигли, потирая руки. – Теперь, когда с этим улажено, полагаю, вы захотите отправиться туда, куда шли.

– Не так быстро, Квигли, – осадил его Ааз, снова опускаясь на стул и кладя ноги на стол. – Ты, как мне кажется, обязан хотя бы объяснить нам кое-что. Когда мы видели тебя в последний раз, ты был охотником на демонов, отправлявшимся с Тандой по измерениям, чтобы узнать побольше о магии. Так вот, у меня складывалось отчетливое впечатление, что ты собирался использовать эти знания для продолжения своей прежней карьеры. Что привело тебя на нашу сторону баррикад?

Квигли поразмыслил, пожал плечами и снова устроился на стуле.

– Ладно, – согласился он. – Полагаю, я могу вам это сказать. Одно время мы были товарищами по оружию.

Он остановился глотнуть вина, прежде чем продолжил свой рассказ.

– Мы с Тандой расстались с остальными вскоре после того, как обнаружили вашу шуточку. Мы сочли ее очень забавной, особенно Танда, но другие были крайне расстроены, особенно Иштван, поэтому мы покинули их и отправились дальше сами по себе.

Взгляд охотника на демонов стал рассеянным, когда он погрузился в воспоминания.

– Некоторое время мы путешествовали по измерениям. И могу добавить, это время было очень приятным. Я многое узнал о демонах и немножко о магии, и то, что я узнал, заставило меня задуматься об избранном мной ремесле охотника на демонов. Демоны, когда познакомишься с ними поближе, оказывается, не такой уж плохой народ, а магия оплачивается куда лучше, чем размахивание мечом.

– Надеюсь, ты внимательно слушаешь, малыш, – усмехнулся Ааз, ткнув меня в плечо.

Я кивнул, продолжая внимать Квигли.

– А потом, – продолжал охотник на демонов, – возникли обстоятельства, побудившие Танду бросить меня без денег и возможности вернуться в родное измерение.

– Минутку, – перебил Ааз. – Это не похоже на Танду. Что это за упомянутые тобой обстоятельства?

– На самом-то деле это было просто недоразумение, – объяснил Квигли, слегка краснея. – Если не входить в трагические подробности, то в конечном итоге все вызвано тем, что я провел ночь с другой женщиной.

– Я понимаю, почему она уехала без тебя, – нахмурился Ааз, – но не пойму, почему она забрала твои деньги.

– Ну, вообще-то кошелек мне облегчила та юная особа, с которой я в то время был, – признался, еще гуще краснея, охотник на демонов.

– Ясно, – кивнул Ааз. – Похоже, ты кое-что узнал не только о магии и демонах, но и о женщинах.

Я бы и сам не возражал против нескольких уроков в данной области, но подумал, что сейчас неподходящее время заводить об этом речь.

– Так или иначе, – поспешно продолжил Квигли, – я застрял и остался без гроша. И мне оставалось только одно – пойти в бюро по трудоустройству.

– В бюро по трудоустройству? – переспросил Ааз. – А где, собственно, ты застрял-то?

– Да, конечно же, это был Базар-на-Деве, – ответил охотник на демонов. – Разве я не упоминал об этом?

– Базар-на-Деве, – вздохнул мой наставник. – Мне следовало бы догадаться. А, ладно, продолжай свой рассказ.

– Да рассказывать больше в общем-то не о чем, – пожал плечами Квигли. – Для охотника на демонов не было никаких вакансий, но мне сумели подыскать должность здесь, на Валлете. Пришлось наврать о том, что я сведущ в магии. С тех пор все шло довольно спокойно – или, точнее, до того момента, пока у моей двери не появились охранники, принесшие Танду.

Я начинал гадать, а соответствует ли хоть один придворный маг занимаемой им должности.

– И ты не собираешься позволить Танде уйти. Верно? – закончил Ааз.

– Не поймите меня неправильно, – оправдывался Квигли, прикусив губу. – Я хотел бы позволить ей уйти. Это если бы и не дало ничего иного, то хотя бы разрешило возникшее между мной и Тандой недоразумение. К несчастью, я просто не вижу никакого способа дать ей скрыться, не потеряв при этом своей работы ввиду несоответствия занимаемой должности.

– Слушай, возможно, нам удастся подыскать тебе работу в Поссилтуме! – находчиво предложил я.

– Малыш, – улыбнулся Ааз. – Ты перестанешь распускать язык, или мне вырвать его с корнем?

Я понял намек и заткнулся.

– Спасибо, юноша, – поблагодарил меня Квигли, – но я не могу этого сделать. В отличие от тебя я все еще пытаюсь создать себе репутацию мага. И как же это будет выглядеть, если я брошу свою первую работу, потерпев поражение и поджав хвост?

– У тебя нет хвоста, – заметил Ааз.

– Это образно, – пожал плечами Квигли.

– А, – кивнул мой наставник. – Ну, если ты, мой друг, считаешь поспешное отступление с места своей первой работы чем-то необычным, то тебе требуется еще многое узнать о профессии мага.

– Разве я не говорил то же самое? – нахмурился Квигли.

Я слушал их перепалку лишь вполуха. Мои мысли вращались вокруг скрытого комплимента Квигли. Я порядком навострился различать косвенные комплименты. Прямые доводится слышать редко.

Что ж, если поразмыслить, у меня действительно начала складываться репутация мага. Никто не мог отрицать, что мы обставили Иштвана в его же игре и что я действительно навербовал команду и она под моим руководством остановила армию Большого Джули. Да, в определенных кругах мое имя должно быть…

– Враки! – прорычал Ааз, хлопнув по столу ладонью с такой силой, что подпрыгнули стулья. – Говорю тебе, не похищала она этот проклятый Приз!

Я собрал волю в кулак и снова переключил внимание на разговор.

– Да брось ты, Ааз! – поморщился Квигли. – Я достаточно долго путешествовал с Тандой и знаю, что она не прочь украсть что-нибудь приглянувшееся ей… равно как, мне думается, и вы тоже.

– Это верно, – легко признался Ааз, – но ты можешь спокойно спорить на свою последнюю бейсбольную карточку, что, если бы любой из нас нацелился на ваш Приз, мы бы его увели и не попались.

– Мою последнюю что? – нахмурился Квигли. – А, не важно. Слушайте, даже если я вам поверю, то не смогу ничего поделать. Главное, что Совет считает Танду соучастницей, и он не станет даже рассматривать вопрос о ее освобождении, если сперва не вернет себе Приз.

– Ах вот как? – улыбнулся Ааз, показывая все свои зубы. – Сколько всего членов Совета и как они охраняются?

– Ааз! – строго сказал Квигли. – Если с Советом что-нибудь случится, то, боюсь, мне придется рассматривать это как угрозу моей работе и, таким образом, прямое нарушение обещания мастера Скива.

Мой наставник откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Кубок для вина из тяжелого металла внезапно скомкался в его руке, но ничем другим Ааз внешне не выдавал своих чувств.

– М-гм… Квигли? – осторожно рискнул обратиться к нему я. У меня в голове все еще живо стоял образ моего языка в руке Ааза вместо винного кубка.

– Да, юноша? – вскинул бровь Квигли.

– Как ты сказал? Что произойдет, если Приз возвратят?

Голова Ааза медленно повернулась, и наши взгляды встретились, но его глаза с крапинками золота стали теперь задумчивыми.

– Ну, на самом-то деле я так не говорил, – пробурчал Квигли, – но это бы все изменило. С возвращением Приза Совет придет в экстаз и определенно будет лучше расположен к Танде… Да, если Приз вернется, мне кажется, я смогу подыскать предлог освободить ее.

– Обещаешь?

Я, может быть, и невежда, но учусь быстро.

Прежде чем ответить, Квигли поизучал меня взглядом.

– Хорошо, – сказал он наконец. – А почему ты спрашиваешь?

Я бросил взгляд на Ааза. Одно его веко медленно опустилось в подмигивании, а затем он вновь принялся изучать потолок.

– Потому что, – объявил я с нахлынувшим чувством облегчения, – мне кажется, я нашел для нас способ одним махом и освободить Танду, сохранив за тобой твое рабочее место, и остановить войну.

## ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

> Что значит «у меня есть для тебя небольшая работенка»?

> Геракл

– Выкрасть Приз из Вейгаса и вернуть его в Та-Хо. Ни больше ни меньше! – в сотый раз пробурчал Ааз.

– Мы обречены, – мрачно предсказал Гриффин.

– Заткнись, Гриффин, – зарычал я.

Мне пришло в голову, что в последнее время я перенял много дурных привычек Ааза.

– Но я же столько раз говорил, что не знаю Вейгаса, – запротестовал юнец. – От меня не будет никакого проку. Пожалуйста, нельзя ли мне вернуться в Та-Хо?

– Давай-ка лучше двигаться дальше, – был неумолим я.

– Надо смотреть правде в глаза, сынок, – улыбнулся Ааз, небрежно кладя руку на плечо проводнику. – Мы не выпустим тебя из поля зрения, пока не покончим с этим делом. Чем раньше мы попадем в Вейгас, тем раньше ты избавишься от нас.

– Но почему? – заныл Гриффин.

– Мы уже говорили об этом, – вздохнул мой наставник. – Это мероприятие будет и без того достаточно трудным, так что незачем оповещать Вейгас заранее. Если мы оставим тебя при себе, то будем иметь гарантию, что ты никому ничего не расскажешь. Кроме того, ты – наш пропуск через патрули Та-Хо, если мы их встретим.

– От патрулей легко уклониться, – настаивал юноша. – И я никому не скажу о вашей миссии, честное слово. Неужели вы не можете мне поверить?

– Ну, – рассудительно протянул Ааз. – Полагаю, есть один способ проделать такой фокус.

– В самом деле? – с надеждой спросил проводник.

– Как по-твоему, Скив? – окликнул меня наставник. – Ты готов превратить нашего друга в камень, или в дерево, или еще во что-нибудь, пока мы не закончим работу?

– В камень или в дерево? – сделал глотательное движение юнец, вытаращив глаза.

– Разумеется, – пожал плечами Ааз. – Я лично не стал бы этого предлагать. Потом всегда бывает трудно найти нужный камень или дерево для обратного превращения. Искать иногда приходится не один год. И бывает, что маг просто сдается и прекращает поиски.

– Вы не могли бы идти побыстрее? – призвал нас Гриффин, ускоряя шаг. – При таком темпе мы никогда не доберемся до Вейгаса.

– Полагаю, это решает вопрос, – улыбнулся я и подмигнул Аазу, показывая, что оценил его блеф.

– Да, выкрасть Приз из Вейгаса, – отозвался на это мой наставник, вновь возвращаясь к своей теме. – Ни больше ни меньше.

Вот и поговорили.

– Брось, Ааз, дай мне передохнуть, – взмолился я. – Ты все уже решил без меня.

– Я ничего не решал, – возразил он.

– Ты подмигнул, – настаивал я.

– Ты уверен, что мне не попала в глаз какая-нибудь соринка? – привел контрдовод он.

– Не уверен, – признался я. – А что, попала?

– Нет, – вздохнул он. – Я подмигнул. Но только потому, что у нас есть единственный выход из положения, в которое мы угодили из-за тебя. Ты его знаешь.

Тут он меня достал.

– Несущественно, как мы оказались в этом положении, – заявил я. – Главный вопрос в том, как нам украсть Приз.

– Понятно, – хмыкнул Ааз. – Когда ты впутываешь нас в беду, это несущественно.

– Приз, – напомнил я.

– Ну… – медленно начал мой наставник, клюнув на эту приманку. – Мы не сможем составить никаких твердых планов, пока не увидим где что и не оценим охрану. Как насчет этого, Гриффин? С чем мы должны столкнуться? Насколько круты эти вейгасцы?

– Вейгасцы? – скривился наш проводник. – Я бы на вашем месте не тревожился из-за них. Они и горошину не устерегут, даже если проглотят ее.

– Настоящие глупцы, да? – вскинул бровь Ааз.

– Глупцы? Да просто до смешного! – рассмеялся Гриффин. – На свете нет ни одного вейгасца, умеющего хотя бы правильно обдумать стратегию, не говоря уж о ее применении.

– Но ты сказал, что ничего не знаешь о Вейгасе, – с подозрением заметил я.

– Ну… я на самом-то деле не знаю, – признался юноша, – но видел, как играет их команда в Большой Игре, и если это самое лучшее, на что они способны…

– Ты хочешь сказать, что все сказанное тобой было предположениями, основанными на том, как играет их команда? – перебил Ааз.

– Совершенно верно, – кивнул Гриффин.

– Та самая команда, которая последние пять лет лупила Та-Хо в хвост и в гриву?

Голова нашего проводника вскинулась, словно ему только что дали оплеуху.

– В этом году выиграли мы! – яростно заявил он.

– А они повернулись кругом и украли Приз прямо у вас из-под носа, – заметил мой наставник. – Мне кажется, они могут оказаться не такими глупыми, как ты думаешь.

– Время от времени им везет, – мрачно пробурчал Гриффин.

– Возможно, тебе не мешает немножко подумать обо всем этом, – посоветовал я. – Я имею в виду, действительно ли ты хочешь твердить на каждом углу, что вашу команду побеждал слабый противник? Если у Та-Хо такая хорошая команда, а у Вейгаса такая жалкая, то как ты объяснишь пять проигрышей подряд? Для такой долгой полосы побед в Игре одной удачи маловато.

– Мы стали чересчур самоуверенными, – признал наш проводник. – Это постоянная опасность, которой надо остерегаться тем, кто столь хорош, как мы.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – кивнул Ааз. – У нас с моим партнером та же проблема.

Ну, скромность никогда не была сильной стороной Ааза. И все же было приятно слышать, что он включает в свои хвастливые заявления и мою персону. Это заставило меня почувствовать себя так, словно мои занятия наконец приносят плоды и я делаю успехи.

– С чем еще мы столкнемся, кроме военных? – спросил мой наставник. – Как насчет магии, о которой ты все время твердишь? У них есть маг?

– Разумеется, – энергично кивнул Гриффин. – Ее зовут Маша. Если у вас и возникнут хоть какие-то затруднения, так это с ней. Она – грозная особа.

– «Грозная» в смысле способностей или по характеру? – устроил ему допрос Ааз.

– И в том, и в другом, – твердо заявил наш проводник. – Знаете, я никогда не был совершенно убежден, что наш собственный маг столь хорош, как он утверждает, но вот Маша – она настоящая чародейка. Я даже перечислить не могу все фантастические штуки, какие она проделывала у меня на глазах.

– М-гм… а что заставляет тебя думать, будто у нее грозный характер? – небрежно осведомился я, пытаясь скрыть свою тающую уверенность.

– Ну, позвольте мне выразиться так, – объяснил Гриффин. – Если требуется сделать какую-то грязную работу и вам приходят на ум три способа выполнить ее, то Маша найдет четвертый – более скверный, чем три других вместе взятых. Она – настоящий гений по части неприятного.

– Восхитительно, – поморщился я.

– Как-как, простите? – нахмурился наш проводник.

– Скив любит вызов, – поспешно объяснил Ааз, дружески обнимая меня рукой за плечи.

Я бы уловил предупреждение в его словах, даже если бы он не вонзил когти мне в плечо чуть ли не до крови. Но он таки их вонзил, отчего мне потребовалось большое усилие, чтобы заставить себя улыбнуться.

– Совершенно верно, – рассмеялся я, заглушая боль. – Мы уже справлялись с тяжеловесами.

И это было правдой. Однако я не счел нужным уточнять и упорно старался не думать о том, что мы уцелели в этих столкновениях только благодаря невероятному везению и наглому обману.

– Хорошо, – просиял Гриффин. – Даже если вы не сумеете похитить Приз, но вам удастся вывести из игры Машу, Та-Хо сможет с легкостью выиграть войну.

– Знаешь, Гриффин, – заметил Ааз, вскинув бровь, – для не знающего Вейгаса ты, кажется, страшно много знаешь об их маге.

– Разумеется, – горько рассмеялся наш проводник. – Ведь она была магом в Та-Хо, пока ее не сманили в Вейгас. Я служил у нее на посылках и… – Он вдруг остановился, не закончив предложения. – Эй! А ведь верно, – воскликнул он. – Я не могу пойти с вами, если вы идете повидать Машу. Она меня знает! Если вейгасцы выяснят, что я из Та-Хо, они сочтут меня разведчиком и разорвут в клочки.

– Не беспокойся, – утешил я его. – Мы и близко не подойдем к Маше.

– Нет, подойдем, – поправил Ааз.

– Да? – удивился я.

– Малыш, мне надо объяснять тебе все заново? Мы должны проверить местный магический талант точно так же, как проверили его в Та-Хо.

– И видишь, к чему это привело? – мрачно пробурчал я.

– Видишь, кто нас к этому «чему» привел? – невинно спросил Ааз. – Я что-то не совсем расслышал.

– Ладно! Ладно! – сдался я. – Мы повидаем Машу. Полагаю, мне просто придется сварганить личину и для Гриффина, чтобы его не узнали.

– Она узнает мой голос, – возразил проводник.

– Молчи! – приказал я, не уточняя, дается ли эта инструкция сейчас или на будущее.

– На этот раз, мне кажется, он прав, – задумчиво вмешался Ааз. – Вероятно, разумнее всего будет не брать с собой Гриффина на эту операцию.

– Да? – спросил я.

– Эй, минутку! – нервно вставил Гриффин. – Я не хочу быть скалой или валуном.

– О, я уверен, мы сможем придумать что-нибудь менее крутое, – успокаивающе улыбнулся мой наставник. – Извини, мы сейчас посовещаемся.

Я подумал, что Ааз собирается отвести меня в сторону, чтобы поговорить с глазу на глаз, но он вместо этого просто снял с себя кулон-переводчик. После небольшого запугивания Квигли снабдил нас добавочным кулоном, так что теперь они имелись у нас обоих. Снятие кулонов позволяло нам разговаривать, не опасаясь быть подслушанными, на расстоянии вытянутой руки от Гриффина. Я последовал примеру Ааза и снял свой кулон.

– Что такое, Ааз? – спросил я, как только освободился от кулона. – Почему изменение в планах?

– Задача становится чересчур сложной, – объяснил он. – Нам самое время исключить переменные.

– Что? – озадаченно переспросил я.

– Слушай! – скрипнул зубами Ааз. – Мы будем по горло заняты и без Гриффина. Нам придется обойти военщину да еще Машу. На этого малого тут рассчитывать не приходится, стало быть, он будет только мешать.

– Я не думаю, что из-за него будет много хлопот, – возразил я.

– Любые хлопоты будут совершенно излишними, – твердо поправил меня наставник. – До сих пор он был просто невинным зевакой, втянутым нами в это дело. И если мы возьмем его в Вейгас, то должны быть уверены, что сможем отправить его обратно. Так вот, есть у тебя такая уверенность? Или ты готов оставить его во вражеском городе?

Ааз не часто прибегает к гуманистическим доводам, но, когда это случается, они всегда имеют смысл.

– Ладно, – вздохнул я. – Но что нам с ним делать? Ты же знаешь, что я не могу превратить его в камень или дерево. Да если бы и мог, то все равно бы не стал.

– Это просто, – пожал плечами Ааз. – Наложи на него сонные чары. Так с ним ничего не случится, пока мы сюда не вернемся.

– Ааз, – тихо простонал я, закрывая глаза. – Я не знаю, как наводить сонные чары. Помнишь?

– Это не проблема, – подмигнул мне наставник. – Я тебя научу.

– Прямо сейчас? – недоверчиво переспросил я.

– Разумеется. Помнишь, что говорил Квигли? Это легко, – уверенно заявил Ааз. – Конечно, как ты понимаешь, на самом-то деле это никакие не «сонные» чары. Это скорее анабиоз.

– Что? – не понял я.

– Это магическое замедление телесного обмена веществ, – любезно разъяснил он. – Будь это сном в том смысле, в каком понимаешь его ты, тебе пришлось бы столкнуться с проблемами обезвоживания и…

– Ааз! – перебил я, подняв руку. – Это заклинание легче, чем объяснение?

– Ну да, – признался он. – Но я думал, тебе захочется знать.

– Тогда просто научи меня заклинанию. Идет?

## ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

> Из огня да в полымя.

> Шведский шеф-повар

К счастью, выучиться заклинанию сна оказалось действительно легко, как и обещал Ааз, и мы оставили Гриффина мирно похрапывать в зарослях сорняков у дороги.

Естественно, из предосторожности мы обошли Вейгас кругом и зашли в него не со стороны Та-Хо. Но, как выяснилось, можно было и не стараться. В Вейгасе все были слишком заняты собственными делами, чтобы хотя бы просто заметить нас, не говоря уже о том, чтобы обратить внимание, с какой стороны мы входили.

– Редкая вещь! – давился от смеха Ааз, оглядывая улицы, где мы шли. – Я уже почти люблю это измерение.

Военная активность в Вейгасе носила тот же характер, что и в Та-Хо. Разве что сувениры здесь изготовляли красно-белые, а не сине-желтые. Я начинал гадать, а сподобится ли тут кто-нибудь действительно вести войну, или они все слишком заняты деланием денег.

– Вот это да! Посмотри-ка, Ааз! – воскликнул я.

Около шумного оратора собралась небольшая толпа, слушавшая его. Судя по тому, что я слышал, их жалобы ничем не отличались от тех, которые раздавались в Та-Хо: правительство скрывает информацию о войне и не дает букмекерам определиться со ставками.

– Вижу. И что? – пожал плечами мой наставник.

– Я вот думаю, не букмекеры ли и они тоже, – предположил я.

– Есть только один способ это выяснить, – ответил Ааз.

И прежде чем я успел что-то сказать, он неторопливо подошел к кому-то в задних рядах толпы и завязал с ним оживленный разговор. Мне оставалось только ждать… и беспокоиться.

– Фу! Хорошие новости, малыш, – с сияющим видом заявил он, воссоединяясь наконец со мной.

– Поделись, – попросил я. – Мне сейчас не помешали бы какие-нибудь хорошие новости.

– Они ставят три к одному против Та-Хо в предстоящей войне.

Я лишь через какое-то время понял, что к этому и сводилась вся добытая им информация.

– Это что, все? – нахмурился я. – Это и есть твои хорошие новости? А на мой взгляд, мы, похоже, недооценили военную силу Вейгаса.

– Расслабься, малыш, – успокоил меня Ааз. – В Та-Хо предлагают такие же ставки против Вейгаса. Местные букмекеры всегда должны увеличивать шансы в пользу родной команды. Иначе никто не будет ставить против них.

Я озадаченно покачал головой.

– Ладно, значит, на самом деле их силы равны, – пожал плечами я. – Я все равно не вижу, где тут для нас хорошие новости.

– Как это не видишь? – возмутился мой наставник. – Это означает, что букмекеры действуют независимо, а не в сговоре. Если мы правильно разыграем свои карты, то сможем извлечь из этой заварушки изрядную прибыль.

Хотя меня и раздражало, что Ааз способен в такое время думать о деньгах, тем не менее его логика меня заинтриговала. Я имею в виду то, что в конце концов он таки кое-чему меня научил.

– На ставках? – спросил я. – Как же мы узнаем, на чью сторону ставить?

– Ставить не «на», а «против», – объяснил Ааз. – И мы поставим равную сумму против обеих сторон.

Я некоторое время думал над услышанным, продолжая на всякий случай понимающе кивать, но потом сдался.

– Что-то не улавливаю, – признался я. – Ставя одинаковую сумму на, то есть против, ну да, против обеих сторон, мы всего-навсего остаемся при своих.

Ааз раздраженно закатил глаза.

– Подумай над этим как следует, малыш, – настойчиво попросил он. – При ставках три к одному мы можем только выиграть. Скажем, мы ставим тысячу против каждой команды. Если выигрывает Та-Хо, то мы платим тысячу в Та-Хо и получаем три тысячи в Вейгасе – с чистой прибылью в две тысячи.

Если выигрывает Вейгас, то проделываем тот же номер наоборот и все равно получаем лишние две тысячи.

– Неплохой план, – рассудительно заметил я. – Но я вижу в нем три недостатка. Во-первых, у нас нет при себе тысячи для ставки…

– Мы можем прыгнуть обратно на Пент и достать ее, – парировал Ааз.

– Во-вторых, у нас нет времени…

– Мы быстро, – возразил мой наставник.

– И в-третьих, если наша миссия окажется успешной, то никакой войны не будет.

Рот Ааза открылся для ответа, да таким и остался – открытым и чудесно безмолвным, пока он обдумывал мой довод.

– Достал я тебя тут, а, Ааз? – усмехнулся я.

– Интересно, а каковы шансы, что войны не будет, – задумчиво пробормотал он, бросив мечтательный взгляд на толпу букмекеров.

– Брось, Ааз, – вздохнул я, храбро потянув его за рукав. – Нам надо произвести разведку перед операцией.

– Сперва, – твердо поправил он, – мы должны проверить эту самую Машу.

Я очень надеялся, что он об этом забудет, но что делать – вся наша авантюра отнюдь не была отмечена феноменальным везением.

Мы пробрались через Вейгас, время от времени останавливая прохожих, чтобы спросить дорогу, и наконец прибыли к жилищу городского мага. Строение это было отнюдь не внушительным; располагалось оно почти на краю города и, как оказалось, источало интригующую смесь пряных запахов.

– Не очень-то шикарная хаза для могущественного мага, а, Ааз? – заметил я, пытаясь подкрепить свою падающую уверенность.

– Помнишь, где ты жил, когда мы впервые встретились? – огрызнулся мой наставник, не сводя глаз со здания.

Я помнил. По сравнению с однокомнатной, обшитой досками хибаркой, где я первоначально учился магии у Гаркина, этот дом выглядел настоящим дворцом.

– Чего, однако, я не могу уразуметь, так это зачем Маша поселилась здесь, – продолжал Ааз, говоря не столько со мной, сколько с самим собой. – Если сказанное Гриффином правда, то она могла выбрать для работы любое место в городе. Вот что я тебе скажу, малыш. Проверь-ка тут все на силовые линии, хорошо?

Я послушно закрыл глаза и мысленно потянулся, ища невидимые потоки магической энергии, которую представители моей профессии откачивают для своих нужд. Мне не пришлось сильно вглядываться.

– Ааз! – ахнул я. – Здесь пересекаются четыре… нет, пять силовых линий. Три в воздухе и две на земле.

– Так я и думал, – мрачно кивнул мой наставник. – Это местоположение выбрано не случайно. Энергии у нее в избытке, если она знает, как ее использовать.

– Но что мы можем сделать, если она такая могущественная? – простонал я.

– Спокойно, малыш, – улыбнулся Ааз. – Вспомни, энергией может воспользоваться любой. Ты можешь накачаться с такой же легкостью, как и она.

– И верно. – Я слегка расслабился, но не слишком сильно. – Ладно, так каков наш план?

– Да в общем-то не знаю, – признался он, направляясь к двери. – Нам придется просто импровизировать.

Эта фраза почему-то пробудила у меня в памяти нечто знакомое.

– Скажи… м-гм… Ааз, – запнулся я. – Памятуя о том, как прошло дело в Та-Хо, на этот раз давай импровизируй ты. Идет?

– Ты прямо-таки предвосхитил мои слова, – усмехнулся Ааз. – Главное, не забудь проверить ее ауру, как только мы войдем. Будет полезно знать, местная ли она, или мы имеем дело с импортными кадрами.

С этими словами он поднял кулак и принялся стучать в дверь. Я говорю «принялся», так как между вторым и третьим стуком дверь распахнулась с тревожной скоростью.

– Чего вам… ну, при-ве-тик, мальчики.

– Вы… м-гм… Маша, маг? – запинаясь, произнес Ааз, одновременно отступая на шаг.

– Вы можете представить себе кого-то другого, соответствующего этому описанию? – донесся в ответ гортанный смешок.

Она была права. Я не видел никого на Валлете – и даже в других измерениях, – кто хотя бы отдаленно напоминал обрисовавшуюся в дверном проеме фигуру. Маша была громадной – по крайней мере в ширину, если и не в высоту. Она с избытком заполняла дверной проем – а дверь-то эта была не такой уж узкой. Конечно, один размер сам по себе еще не зрелище. Если бы не ее наряд, Машу можно было бы посчитать просто крупной теткой и не задерживаться на ней взглядом.

По всему ее похожему на шатер платью воевали друг с другом пурпурный и зеленый цвета, а ярко-оранжевые волосы, рассыпавшиеся по плечам грязными прядями, могли отвадить от нее любого поклонника. А драгоценности! Всяческих серег, колец и ожерелий Маша носила достаточно, чтобы открыть собственную ювелирную лавку. Она была не просто витриной, она носила на себе всю лавку!

Лицо ее не выделялось ничем таким, чему стоило бы позавидовать – если, конечно, вы не являете собой более удручающую картину. Неровные зубы обрамлялись мясистыми потрескавшимися губами, а поросячьи глазки, глядевшие из глубин многочисленных собравшихся от улыбки морщин, были трудноразличимы среди других пятен на коже.

В своих путешествиях я повидал немало оригинальных женщин, но Маша, безусловно, переплюнула и перещеголяла всех и вся.

– Вы, мальчики, пришли просто попялить глаза? – осведомилось видение. – Или я могу вам чем-нибудь помочь?

– Мы… м-гм… нам и впрямь нужна помощь, – сумел выговорить Ааз.

Я не был уверен, о чем он говорил – о нашей миссии или о нашем нынешнем положении, – но все равно от души согласился с ним.

– Ну, вы пришли куда надо, – плотоядно усмехнулась Маша. – Заходите ко мне в салон, и мы обсудим, что у меня есть такого, что вам нужно, – и наоборот.

Ааз последовал за ней в дом, не оставив мне иного выбора, кроме как пристроиться к нему в хвост. Он, однако, удивил меня, слегка поотстав от Маши и обратившись ко мне за советом.

– Что скажешь, малыш? – прошипел он.

– Насчет «отталкивающего впечатления»? – предположил я. И заработал за это еще один тычок в ребра.

– Я имел в виду ее ауру. Ты что, забыл?

Фактически так оно и было. Однако теперь, когда мне столь энергично напомнили, я поспешно проверил магические эманации.

– У нее есть… нет, минутку, – поправился я. – Это не у нее, а у ее драгоценностей. Они магические, а вот она – нет.

– Так я и думал, – кивнул Ааз. – Ладно. Теперь мы знаем, с чем имеем дело.

– Да? – переспросил я.

– Она – механик, – поспешно объяснил мне наставник. – Трюкачит магию с помощью своих украшений. Совершенно иной профиль по сравнению с тем, чему обучаю тебя я.

– Ты хочешь сказать, что, на твой взгляд, я смогу одолеть ее в честном бою?

– Этого я не говорил, – уточнил он. – Все зависит от того, какие у нее украшения. А судя по всему, у нее их много.

– Угу, – огорчился я. – Что же мы будем делать?

– Не беспокойся, малыш, – подмигнул Ааз. – Я никогда не специализировался на честных боях. Покуда она не знает, что ты маг, у нас есть большое преимущество.

Любые дальнейшие вопросы, какие я мог бы задать, были тут же забыты, когда мы достигли своей цели. Совсем недавно покинув жилище Квигли, я оказался совершенно неподготовленным к встрече с помещением, используемым Машей в качестве кабинета.

Сказать, что он оказался спальней, было бы преуменьшением. Это была самая крикливая коллекция оборочек, подушечек и эротических статуэток, какую я видел вдали от Базара-на-Деве. Цвета визжали и царапались друг с другом, заставляя меня гадать, не страдает ли Маша цветовой слепотой. Не успела эта мысль прийти мне в голову, как я тут же отбросил ее. Никто не мог подобрать столько контрастных цветов по чистой случайности.

– Присаживайтесь, мальчики, – улыбнулась Маша, опускаясь на постель размером с плац. – Скидывайте свое барахло и приступим.

Перед глазами у меня промелькнула вся моя жизнь. Хотя я втайне мечтал о карьере сердцееда, но никогда не представлял, что она начинается таким вот образом! А если бы представил, то, возможно, стал бы монахом.

Даже Ааз с его огромным опытом, кажется, растерялся.

– Ну, в самом-то деле, – запротестовал он, – у нас не так много времени…

– Вы меня неправильно поняли, – отмахнулась Маша, колыхнув воздух массивной рукой. – Я имела в виду, скидывайте свои личины.

– Свои личины? – выпалил я, с трудом проглотив комок в горле.

В ответ она высоко подняла левую руку, оттопырив указательный палец. Третье – нет, четвертое – кольцо на нем мигало ярко-пурпурным цветом.

– Эта игрушка говорит мне, что вы не только маги, но и в личинах, – усмехнулась она. – Так вот, я не менее общительна, чем все прочие, но люблю видеть, с кем имею дело. Короче, я настаиваю!

Когда она договорила, дверь за нами захлопнулась и заперлась на замок хорошо слышным щелчком.

Вот и все наше большое преимущество.

## ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

> Если не можешь ослепить их ловкостью, сбей с толку враками!

> Проф. X. Хилл

Последовала долгая пауза. А затем Ааз, деланно пожав плечами, повернулся ко мне.

– Ну, – вздохнул он. – Полагаю, она разоблачила нас. С техникой, знаешь ли, не поспоришь. Она никогда не ошибается.

Я чуть не прозевал его подмигивание, но, даже и заметив, не сразу сообразил, что он затеял.

– С вашего разрешения, сударыня… – Отвесив Маше полупоклон, он принялся совершать грациозные пассы, водя руками перед собой.

Все это крайне озадачивало. Ведь Ааз потерял магические способности еще… Но затем до меня вдруг дошло. Маша считала магами нас обоих! Ааз пытался подкрепить это заблуждение и мог вполне успешно провернуть это – если я займусь делом и поддержу его ход.

Я как можно незаметней закрыл глаза и заработал, снимая с него личину.

– Извращенец! – гаркнула Маша, воздав дань моим усилиям. – Ну что ты скажешь! То-то мне думалось, что у тебя странная походка для валлета.

– На самом-то деле, – гладко поправил ее Ааз, – я как уроженец Извра предпочитаю, чтобы меня называли извергом.

– Мне плевать, как ты зовешься, – бесстыдно подмигнула она. – Меня больше интересует, каков ты в деле.

Не успел я насладиться неуютным положением своего наставника, как Маша переключила свое внимание на меня.

– А ты, приятель? – пристала она. – Ты мало говоришь, давай-ка посмотрим, что ты там скрываешь.

Я удержался от порыва судорожно вцепиться в свою одежду и вместо этого занялся восстановлением своей обычной внешности.

– Пентюх – да притом молодой, – определила Маша, изучая меня и слегка склонив голову набок. – Впрочем, не имеет значения. Старушке Маше сейчас не до тебя… ага!

Ее глаза внезапно широко раскрылись, а взгляд заметался, перескакивая с Ааза на меня.

– Пентюх, путешествующий с извращенцем… Тебя ведь зовут Скив, не так ли?

– Вы слышали обо мне? – удивился я, и пораженный, и польщенный.

– Слышала ли я о тебе? – рассмеялась она. – Когда я в последний раз заскакивала на Базар, все только о тебе и говорили.

– В самом деле? И что там говорили? – заинтересовался я.

– Ну, по слухам, ты сколотил команду из шести демонов и с ее помощью остановил целую армию. Это самое эффективное использование живой силы, какое кому-либо удавалось провернуть за много веков.

– На самом-то деле нас было восемь, если считать Глипа и Берферта, – скромно уточнил я.

– Кого? – нахмурилась она.

– Дракона и саламандра, – объяснил я. – Предприятие оказалось таким успешным, что я хочу обязательно воздать должное всем участникам.

– Очень достойно с твоей стороны, – одобрительно кивнула Маша. – Большинство моих знакомых по ремеслу, когда их планы срабатывают, стараются присвоить всю славу себе, а о помощниках упоминают, только если им надо свалить на кого-то вину за неудачу.

– Если вы знаете Скива, – улыбнулся, включаясь в разговор, Ааз, – то наверняка знаете, и кто я.

– Вообще-то на самом деле – нет, – пожала плечами Маша. – Я слышала, что с ним был какой-то горластый извращенец, но никто не упоминал, как его зовут.

– Да неужели? – спросил Ааз, показывая подозрительное число зубов. – Горластый извращенец, да? И от кого именно вы это слышали?

– М-гм… в таком случае, – поспешно вмешался я, – позвольте мне представить моего друга и коллегу Ааза.

– Ааз? – повторила Маша, подняв бровь. – Как и в…

– Не родня, – заверил ее Ааз.

– Понятно, – кивнула она.

– Вы не против, если я отхлебну немного вина? – попросил мой наставник, величественно показав на стоявший на ближайшем столе кувшин с вином. – Путь был долгим и сухим.

На этот раз я был готов и незаметно пролевитировал кувшин прямиком в поджидающую руку Ааза. Я не мог подвести его, оставив вино на месте. Мы все еще находились в опасном положении, и любые наши ходы, выбивающие Машу из равновесия, были хорошим приемом.

– Итак, что же пара игроков Высшей Лиги делает здесь, на Валлете? – спросила, откинувшись на шелковые подушки, Маша. – Вы ведь не метите на мое место, мальчики, правда?

Мне пришло в голову, что все встреченные мною штатные маги до умопомешательства боялись потерять свою работу.

– Заверяю вас, – быстро вмешался Ааз, – в наши замыслы совершенно не входит отнимать у вас работу. Если и не по какой другой причине, так ввиду невозможности для нас сдать экзамен на телесность.

Я чуть не спросил: «Какую телесность?», – но воздержался. На подтрунивании у нас специализировался Ааз, он это умел, а моей задачей в данное время было обеспечить ему поле деятельности.

– Лестью много чего можно добиться, – оценивающе хохотнула Маша, – но только не того, чтобы избежать ответа на прямой вопрос. Если вы не ищете работу, то что же вы здесь делаете?

Это был хороший вопрос, и, к счастью, Ааз приготовил ответ.

– Мы просто устроили себе небольшой отпуск, – соврал он, – и заскочили на Валлет, чтобы попробовать немного заработать на ставках.

– На ставках? – нахмурилась Маша. – Но ведь Большая Игра закончилась.

– Большая Игра! – презрительно фыркнул Ааз. – Буду с вами откровенен. Мы недостаточно знакомы с профессиональным спортом, чтобы делать там ставки, но зато знакомы с войнами – а как мы слышали, здесь готовится заварушка. Я считаю, что если мы не сумеем поставить поумнее какой-то деревенщины, пятьсот лет не видевшей войны, то заслуживаем потери своих денег.

– Это объясняет ваше пребывание на Валлете, – задумчиво кивнула Маша, – но что вы делаете здесь? Здесь – в смысле, у меня в кабинете. Что я могу сделать для вас такого, чего вы не можете сделать для себя сами?

– На это я мог бы дать действительно неприличный ответ, – ухмыльнулся Ааз, – но правда состоит в том, что мы ищем полезные сведения. С того места, где мы сидим, магия может качнуть весы успеха в этой войне либо в ту, либо в другую сторону. Нам хотелось бы получить кое-какую информацию общедоступного характера: например, собираетесь ли вы лично приложить руку к боевым действиям и ожидаете ли вы каких-то неприятностей со стороны противника.

– Противника? Вы имеете в виду мага Та-Хо?

Она откинула голову и рассмеялась.

– Гарантирую вам, мальчики, с этим… как его… Квигли… я справлюсь одной левой. То есть, конечно, при условии, что эта левая будет вооружена несколькими моими игрушками.

Иллюстрируя свой довод, она повертела пальцами, и цвета колец засверкали и заплясали, словно зловещая радуга.

– Для войны они прекрасно подходят, – кивнул Ааз. – Но вот как здесь, в городе? Что помешает Та-Хо выкрасть Приз обратно еще до начала войны?

– О, я установила в Хранилище Приза несколько штуковин, и они изжарят всякого, кто попробует его свистнуть, – особенно если он попытается применить магию. Каждая из этих штуковин в отдельности может разладиться, но я их расставила так, что обезвреживание одной означает пуск в ход другой. Без моего разрешения никто этот Приз никуда не вынесет.

– Кажется, неплохо, – улыбнулся мой наставник, хотя, как я заметил, улыбка у него получилась несколько натянутой. – Покуда полный контроль над охраной Приза у вас, с ним вряд ли что-нибудь стрясется.

– Не полный контроль, – уточнила Маша. – Когда он на параде, за него отвечает армия.

– На параде? – выпалил я. – Каком параде?

– Знаю, это глупо, – поморщилась она. – Вот потому-то я и отказалась от всякой ответственности. И вписала это в свой контракт. Я не устраиваю демонстраций и парадов.

– Какой парад? – повторил Ааз.

– О, раз в день Приз проносят по улицам города, дабы поддержать высокий накал гражданских чувств у населения. Можно предположить, что рано или поздно они устанут от этого, но пока что все вопят, словно спятившие, каждый раз, как его завидят.

– Полагаю, его сопровождает военный эскорт, – заметил Ааз.

– Шутите? Когда его проносят, с ним тащится половина армии. Она проводит больше времени, эскортируя Приз, чем готовясь к войне.

– Понятно, – пробормотал мой наставник. – Ну, полагаю, мы узнали все, что хотели. И теперь удалимся восвояси.

Прежде чем он успел двинуться, Маша очутилась на краю постели и вцепилась ему в ногу.

– Что за спешка? – промурлыкала она. – Разве Маша не получит кой-чего в обмен на свои сведения?

– Да вообще-то, – сказал Ааз, пытаясь высвободить ногу, – возможно, у нас есть для вас кое-что ценное.

– Знаю, – улыбнулась Маша, придвигаясь к нему поближе.

– Вам известно, что Квигли вызвал себе на помощь демона?

– Что-что?

Маша выпустила ногу Ааза и резко выпрямилась, сидя на постели.

– Совершенно верно, – кивнул Ааз, плавно отодвигаясь за пределы досягаемости. – Судя по всему услышанному нами, он держит его пленником у себя в мастерской. Я не могу себе представить никакой иной причины для подобных действий с его стороны, кроме той, что он планирует использовать его в войне.

– Демона, да? – тихо пробормотала себе под нос Маша, рассеянно уставясь на противоположную стену. – Ну и ну, это ж надо! Не думала, что у Квигли хватит на это пороху. Вы ничего не слышали о способностях этого демона?

– Ничего конкретного, – признался Ааз. – Но думаю, он не стал бы вызывать кого-нибудь послабее себя.

– Это верно, – кивнула Маша. – Ну, я сумею справиться с ними обоими.

Я узнал ее интонацию. Точно такая же появляется у меня, когда я пытаюсь убедить самого себя, что я способен справиться с одним из планов Ааза.

– Слушай, Маша, – воскликнул мой наставник так, словно эта мысль осенила его только теперь. – Мы вообще-то в отпуске, но, может быть, сумеем помочь тебе здесь.

– Правда? – с энтузиазмом спросила она.

– Ну, на самом-то деле это в наших же интересах, если мы собираемся ставить деньги на войну, – улыбнулся он. – Иначе мы бы не впутывались. А так, я думаю, мы сможем отобрать у Квигли демона или нейтрализовать его, чтобы он вообще ничем ему не помог.

– Вы сделаете это для меня? В порядке услуги? – обрадовалась Маша.

– Разумеется, – взмахнул руками Ааз. – Только не удивляйся ничему, сделанному нами, и что бы ты ни делала, постарайся не противодействовать никаким нашим шагам. Я ничего не гарантирую, но, мне думается, мы сумеем это провернуть. И если нам все удастся, просто помни, что ты нам однажды задолжала услугу.

Всякий знавший Ааза сразу заподозрил бы неладное, когда он предлагает что-нибудь сделать в порядке услуги. К счастью, Маша Ааза не знала и потому помахала нам в дверях на прощание с видом искренней признательности.

– Ну, малыш, – усмехнулся, хлопая меня по спине, Ааз. – Если мне позволительно сказать такое самому себе – неплохая работа всего за полдня. Мы не только разведали противника – мы нейтрализовали его. Что бы мы ни сделали, большая злая Маша не выступит против нас – просто из страха, чтобы не расстроить наши планы против Квигли.

Прежде чем мы снова вышли на улицу, я восстановил нам личины, и тут хлопнувшая рука Ааза угодила мне не по спине – и, уверен, ударила меня с большей силой, чем он намеревался. Это никак не улучшило моего и без того уже черного настроения.

– Разумеется, Ааз, – пробурчал я. – За исключением одной маленькой детали.

– Какой такой детали?

– Мы не можем похитить Танду у Квигли, так как он тогда потеряет работу, а мы пообещали ничем не подвергать опасности его положение. Помнишь?

– Ах, Скив, Скив! – тихо рассмеялся, покачивая головой, мой наставник. – Я ничего не проглядел. Это ты не обдумал все как следует.

– Ладно, – резко бросил я. – Допустим, я тугодум. Так объясни же мне!

– Ну, в первую очередь, как я только что упомянул, нам какое-то время не придется беспокоиться о Маше.

– Но… – начал было я, однако он оборвал меня.

– Во вторую очередь, – продолжил он. – Я сказал «отберем или нейтрализуем». Так вот, мы уже знаем, что Квигли не собирается использовать в войне Танду, поэтому Маша будет должна нам услугу независимо от того, сделаем мы что-нибудь или нет.

– Но нам же полагается выручать Танду, – возразил я, – а это значит – похитить Приз.

– Правильно! – просиял Ааз. – Рад, что ты наконец уловил мою мысль.

– А? – умно отозвался я.

– Ты не уловил, – вздохнул мой наставник. – Слушай, малыш. План по-прежнему в силе. Нам предстоит украсть Приз.

– Но я не смогу обойти Машины капканы в Хранилище Приза.

– Конечно, не сможешь, – согласился Ааз. – Вот потому-то нам и предстоит украсть его на параде.

– На параде? – изумился я. – Средь бела дня на глазах у половины армии и всего города?

– Конечно, – пожал плечами Ааз. – Это же идеальная ситуация.

Мне пришло в голову, что либо мое представление об идеальной ситуации в корне неверно, либо мой наставник все-таки сошел с ума!

## ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

> Любой маг вам скажет – мифоуказания, они же – ложные следы, и есть секрет успешной кражи.

> Д. Хеннинг

– Ты что, не видишь, малыш? Это идеальная ситуация именно потому, что все уверены в невозможности его украсть!

Я в последнее время не раз слышал от Ааза подобный ответ и потому привел свое обычное возражение.

– Они уверены в этом потому, что его действительно невозможно украсть. Смотреть-то будет по меньшей мере половина населения Вейгаса, Ааз, и она будет смотреть на тот самый Приз, который мы пытаемся украсть! Кто-нибудь обязательно заметит.

– Если ты выполнишь мои инструкции, то они ничего не заметят, – подмигнул мне наставник. – Положись на меня.

Я не успокоился. Дело, прошу заметить, не в том, что я не полагался на Ааза. Его способность втравливать меня в неприятности уступала только его способности вытаскивать меня из них. Просто у меня возникло предчувствие, что на этот раз его способности вытаскивать подвергнутся предельному испытанию.

Я собирался выразить это ощущение Аазу, когда окружавшая нас толпа подняла рев, кладя конец всякой возможности что-либо обсуждать. Приз только что появился в поле зрения.

Свой пост мы выбирали очень тщательно. В этом пункте процессия ближе всего подходила к северной стене Вейгаса – следовательно, здесь Приз окажется ближе всего к воротам, выходящим на дорогу в Та-Хо.

В соответствии с планом Ааза мы потрясали кулаками и подпрыгивали на месте, пока Приз следовал мимо нас, сопровождаемый военным эскортом. Кричать, однако, не было необходимости. Толпа шумела так громко, что наши два голоса оставались незамеченными, а нам требовалось поберечь силу легких для самого главного.

Оказаться в задних рядах толпы тоже не составило труда. Простое прекращение борьбы, когда все прочие, отпихивая друг друга локтями, рвались вперед, вскоре переместило нас на желанную позицию.

– Пока что все хорошо, – пробормотал Ааз, окинув взором затылки впередистоящих и удостоверившись, что за нами никто не наблюдает.

– Может, нам лучше выйти из игры, пока не поздно, – с надеждой предложил я.

– Заткнись и принимайся за дело, – отрезал Ааз тоном, не оставлявшим места для споров.

Вздохнув про себя, я закрыл глаза и начал производить тонкие изменения в наших личинах.

Когда я впервые научился заклинанию личины, оно касалось лишь изменения черт лица и конфигурации тела для придания им сходства с другим субъектом. Позже, после долгих занятий, я научился менять внешний вид неодушевленных предметов при условии, что некогда они были живыми существами. Ааз нашел для этой разновидности заклинания новое применение – изменять наши одежды. К тому времени, когда я закончил, мы не только выглядели словно валлеты, но и носили мундиры вейгасских солдат.

– Неплохо, малыш, – проворчал, хлопнув меня по плечу, Ааз. – Пошли!

И с этими словами он очертя голову ринулся в толпу, расчищая мне путь и выбираясь на улицу позади процессии с Призом. Расчистка пути через движущиеся предметы или людей – одно из тех дел, которые получаются у Ааза лучше всего.

– Дорогу! – орал он. – Посторонись! Дорогу!

Следуя за ним как можно ближе, я добавлял к общему гаму свои вопли.

– Тахойцы! – вопил я. – У южной стены! Тахойцы!

Это одно из тех дел, которые получаются у меня лучше всего: панические вопли.

Поначалу нас, казалось, никто не слышал. Затем несколько голов повернулось в нашу сторону. А еще минутой позже пара голосов подхватила мой вопль.

Слух распространился по толпе впереди нас, словно лесной пожар, да такой, что, когда мы добрались до арьергарда процессии, та остановилась. Солдаты мельтешили, цепляясь оружием за окружающие их тела, пытаясь смотреть одновременно на толпу, на крыши и на небо.

– Тахойцы! – орал я, проталкиваясь в их среду.

– Где?

– У южной стены.

– Кто?

– Тахойцы!

– Где?

Эта ерунда могла бы продолжаться бесконечно, если бы на месте действия не появился офицер. Он заметно превосходил в интеллекте окружающих его солдат… то есть мог бы выиграть спор с кочаном капусты.

– Что здесь происходит? – требовательно спросил он, и при звуках этого властного голоса гомон в рядах поутих.

– Тахойцы, сударь! – выдохнул я, все еще немного задыхаясь от своего предыдущего выступления. – Они атакуют крупными силами у южной стены!

– У южной стены? – нахмурился офицер. – Но ведь Та-Хо к северу отсюда.

– Должно быть, они обошли город кругом, – поспешно предположил я. – Они атакуют южную стену.

– Но Та-Хо к северу отсюда, – стоял на своем офицер. – С какой стати им атаковать южную стену?

Его тупоумие раздражало до крайности. К тому же оно угрожало совершенно расстроить наш план, зависевший во многом от стремительности хода событий.

– Мы что – будем стоять здесь и спорить, пока эти желто-синие идиоты берут город? – вопросил Ааз, отодвигая меня плечом в сторонку. – Если из-за вашей нерешительности все погибнут, то Совет разжалует вас в рядовые.

Такая ситуация выглядела слишком логичной, и потому этот дурак, конечно, воспринял ее всей душой. Выхватив меч, он обернулся к окружавшей его рати.

– К южной стене, – приказал он. – За мной!

– К южной стене!

Это закричали солдаты, которые уже развернулись и ринулись обратно по улице.

– К южной стене! – подхватил я, двигаясь вместе с ними. Внезапно могучая рука схватила меня за плечо и отбросила к стене с достаточной силой, чтобы вышибить воздух из моих легких.

– К южной стене!

Это крикнул Ааз, привалившийся спиной ко мне, дабы удержать меня между собой и стеной, пока он махал рукой проходящим солдатам.

Наконец он слегка повернул голову и обратился прямо ко мне.

– Ты куда это направился? – с любопытством осведомился он.

– К южной стене? – предположил я сникшим голосом.

– Зачем?

– Потому что там тахойцы… о!

Я чувствовал себя исключительно глупо. К тому же был подавлен и даже придавлен. Ааз выступает не в легчайшем весе.

– Я соображаю лучше, когда могу дышать, – скромно заметил я.

Земля взмыла вверх и врезалась в меня, когда Ааз переместил свой вес вперед.

– Кончай клоунаду, малыш! – прорычал он, подымая меня за шиворот на ноги. – Нас еще ждет работа.

Как я уже говорил, Ааз обладает завидным умением констатировать очевидное. Вокруг Приза все еще толпилась дюжина солдат, носилки стояли теперь на земле. И еще одна мелкая деталь – толпа зевак по-прежнему мельтешила кругом, споря о случившемся.

– Что будем делать теперь, Ааз? – прошипел я.

– Предоставь все мне, – уверенно отозвался он.

– Ладно, – кивнул я.

– Итак, мне нужно, чтобы ты сделал следующее…

– А что случилось с «предоставь все мне»? – пробурчал я.

– Заткнись и слушай, – приказал он. – Мне нужно, чтобы ты изменил мне лицо и мундир, сделав их такими же, как у того офицера, с которым мы говорили.

– Но…

– Просто сделай это без разговоров!

Миг спустя необходимые перестановки завершились, и мой наставник двинулся вперед, гневно шагая к оставшимся солдатам.

– Что это вы тут делаете? – заорал он. – А ну, живо к южной стене вместе с остальными!

– Но… мы же… нам приказано охранять Приз, – выдавил в замешательстве ближайший к нему солдат.

– Защищайте его, не пуская в город тахойцев! – проревел Ааз. – А теперь – марш к южной стене! Всякого, кто попытается отстать, я лично обвиню в трусости перед лицом неприятеля. Вам известно, какое положено за это наказание?

Им это явно было известно, даже если этого не знал я. Вопрос Ааза остался без ответа, так как солдаты дунули по улице к южной стене.

Вот вам и весь военный эскорт Приза. Я, однако, гадал, что же мой наставник планировал теперь сделать с мельтешившей толпой.

– Граждане Вейгаса, – прогремел, словно в ответ на мой безмолвный вопрос, Ааз. – Наш прекрасный город атакуют. Так вот, я знаю, что все вы хотите записаться добровольцами, дабы помочь армии в этой битве, но для действенности такой помощи вам нужно соблюдать порядок и дисциплину. Для этой цели я прошу, чтобы все добровольцы выстроились здесь передо мной и прослушали инструктаж. Все неспособные к службе должны на данное время разойтись по домам, чтобы дать ополчению место для маневра. Отлично, добровольцы – стройся!

Через несколько секунд мы с Аазом остались на улице одни. Толпа потенциальных добровольцев испарилась, словно вода на раскаленной сковородке.

– Вот тебе и все свидетели, – усмехнулся, подмигивая мне, наставник.

– Куда они все разбежались? – спросил я, вытягивая шею и оглядываясь кругом.

– По домам, конечно, – усмехнулся Ааз. – Призыв никому не нравится, особенно когда он касается тебя лично.

Я прислушался.

– Да вроде никто ни к чему не призывает, – с подозрением объявил я.

По какой-то причине это заявление, кажется, обидело моего наставника. Он закатил глаза и начал было что-то говорить, но затем передумал.

– Слушай, пора хватать Приз! – зарычал он. – Эта выдумка про южную стену не может вечно дурачить армию, и лично я не хочу быть здесь, когда солдаты вернутся.

На сей раз между нами наблюдалось полное согласие.

– Ладно, Ааз, – кивнул я. – Как мы вынесем его из города?

– Запросто, – отмахнулся он. – Вспомни, я не совсем уж слабак.

И с этими словами он подошел к Призу, просто поднял его и сунул под мышку, небрежно уравновесив его у себя на бедре.

– Но, Ааз… – начал я.

– Я знаю, что ты собираешься сказать, – опередил он меня, подняв руку, – и ты прав. Легче было бы украсть тележку. Однако ты недооцениваешь тот факт, что тележка – личная собственность, в то время как Приз принадлежит всему городу.

– Но, Ааз…

– А это означает, – поспешно продолжил он, – что каждый сочтет, будто Приз стережет кто-то другой, и поэтому его похищение может нам сойти с рук. А если мы украдем тележку, то владелец мигом заметит ее пропажу и подымет тревогу. Так вот, успешно изъяв Приз, будет крайне глупо попасть под арест за кражу тележки, не так ли?

– Я не имел в виду, каким образом мы унесем его! – выпалил я. – Я имел в виду, как мы пронесем его мимо часовых у северных ворот?

– Что-что? – нахмурился Ааз.

– Они не позволят нам просто взять да пройти мимо них с этим Призом, и я не могу замаскировать его личиной. Он металлический!

– Хм-м-м… ты прав, малыш, – задумчиво кивнул мой наставник. – Ну, возможно, нам удастся… о, шикарно!

– Что такое? – в страхе спросил я.

– Солдаты возвращаются, – объявил он, прислушиваясь. У Ааза исключительно острый слух. – А, ладно, нам просто придется проделать это по-быстрому. Доставай И-Скакун.

– Что? – не понял я.

– И-Скакун! – рявкнул он. – Нам просто придется забрать эту штуку с собой на Пент.

Я поспешно вытащил из сумки И-Скакун и отдал его Аазу, чтобы установить координаты.

– А как насчет Танды?

– Позже мы с помощью этой штуковины доставим Приз обратно и освободим ее, – пробурчал Ааз. – Я не рассчитывал воспользоваться им именно сейчас. Всегда существует возможность, что… А, ладно. Держись поближе, малыш. Поехали.

Я притиснулся к нему и ждал, когда он нажмет на кнопку, активизируя И-Скакун. Он нажал.

Ничего не случилось.

## ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

> Или нужно было отпереть сейф, а потом всплыть на поверхность?

> Г. Гудини

– Ничего не случилось.

– Сам знаю, – простонал Ааз, прожигая взглядом И-Скакун. – Вот в этом-то и беда, когда полагаешься на механические устройства. Они могут подвести тебя в любую минуту.

– Что стряслось? – разволновался я.

– Этой проклятой штуке нужна перезарядка, – сплюнул Ааз. – А мы никак не успеем ее перезарядить до возвращения армии.

– Тогда давай спрячемся, пока…

– Где спрячемся? – огрызнулся наставник. – Ты что, хочешь попросить одного из горожан спрятать нас? У них могут возникнуть вопросы насчет Приза, который мы тащим.

– Ладно, предложи что-нибудь сам! – возопил я.

– Я работаю над этим, – проворчал Ааз, оглядываясь кругом. – Нам нужно нечто иное… Вот!

Прежде чем я успел спросить, что он делает, Ааз зашел в ближайшую лавку, сорвал со стены звериную шкуру и принялся заворачивать в нее Приз.

– Восхитительно, – сухо заметил я. – Теперь у нас мохнатый Приз. Думаю, стражников это не одурачит.

– Одурачит, если ты замаскируешь его личиной, – усмехнулся Ааз.

– Я же тебе говорил, что не могу, – возразил я. – Он металлический!

– Не Приз, дубина! – резко бросил он. – Шкуру. За дело! Преврати ее во что угодно. Нет… переделай ее в раненого солдата!

Я не был уверен, что это получится, но закрыл глаза и попробовал. Один раненый солдат – в комплекте с порванным, окровавленным мундиром и волочащимися по земле ногами.

– Неплохо, малыш, – кивнул Ааз, засовывая сверток под мышку.

Как обычно, я не видел результатов своей работы. Когда я смотрел на них, то видел перед собой отнюдь не офицера стражи с раненым товарищем под мышкой. Я видел Ааза, держащего подозрительно громоздкий узел.

– Ты уверен, что все как надо? – с сомнением спросил я.

– Уверен, – кивнул Ааз. – Только… хоп! Вот и они. Предоставь все мне.

Это звучало подозрительно знакомо, но в тот миг у меня не было большого выбора. Солдаты уже появились в поле зрения, с грохотом надвигаясь на нас, и их мрачные и хмурые лица не предвещали ничего хорошего.

– Туда! Скорей! Они уходят.

От рева Ааза я чуть не подскочил до небес, но остался на месте. Я почти привык к его неожиданным ходам – почти.

– За ними! – повторил Ааз. – Чарли ранен.

– Какой Чарли? – нахмурился я.

– Заткнись, малыш! – прошипел мой наставник, одарив меня прожигающим взглядом, прежде чем снова переключил внимание на солдат.

Они замедлили свой бег, оглядывая боковые улочки, но курса своего не изменили. Единственное счастливое обстоятельство заключалось в том, что изображаемого Аазом офицера с ними не было.

– Вы что, не поняли? – крикнул Ааз. – Они утащили Приз! В ту сторону!

Это заявление сделало свое дело. Со звериным ревом солдаты развернулись и ринулись в указанном Аазом направлении.

– Ого, – пробормотал я с искренним восхищением. – Не хотел бы я держать этот Приз, когда они меня догонят.

– Это оказалось бы решительно неприятным, – согласился Ааз. – Поэтому, если ты не против, может, отправимся восвояси? А?

– О! Верно, Ааз.

Он уже двинулся вперед, отмеряя сильными торопливыми шагами большие отрезки пути. Я поспешил нагнать его, твердо решив не спрашивать, как мы минуем часовых у ворот. Я лишь раздражал его своими постоянными вопросами, а кроме того, его ответы постоянно меня расстраивали.

Однако когда мы приблизились к воротам, нервозность моя усилилась, а решительность ослабла.

– М-гм-м-м-м… ты хочешь, чтобы я сменил личину на Призе? – спросил я.

– Нет, – донесся грубый ответ. – Но ты мог бы немного повывозить нас.

– Повывозить нас? – не понял я.

– Немного грязи и крови на мундирах, – пояснил Ааз. – Чтобы мы выглядели побывавшими в бою.

Я не был уверен, что именно у него на уме, но поспешил подправить наши личины. Между прочим, это не так легко, как может показаться. Попробуйте закрыть глаза и подробно представить себе грязные мундиры, следуя в то же время чуть ли не рысью по незнакомой улице. К счастью, общение с Аазом научило меня работать в отчаянных условиях, и поэтому я выполнил свою задачу как раз в тот момент, когда мы подходили к воротам.

Благодаря моему творчеству часовой к нам даже не обратился. Он просто поглазел с минуту на нас, разинув рот, а потом заорал, зовя караульного офицера. К тому времени, когда тот появился, мы достаточно приблизились, чтобы сосчитать зубы на его отвисшей челюсти.

– Что здесь происходит? – потребовал наконец ответа офицер, приходя в себя.

– Бои на улицах, – выдохнул Ааз, реалистически изображая усталого воина. – Им нужна ваша помощь. Мы пришли сменить вас.

– Сменить нас? – нахмурился офицер. – Но ведь этот солдат без сознания, а у вас такой вид, словно… вы сказали, бои?

– Мы достаточно в форме, чтобы охранять ворота, – настаивал Ааз, слабо вытягиваясь во весь рост. – Все что угодно, лишь бы высвободить подкрепление. Там бой!

– Какой бой? – завопил офицер, едва подавляя порыв встряхнуть Ааза, чтобы привести его в чувство.

– Беспорядки, – уточнил мой наставник. – Букмекеры изменили шансы в ставках на войну и не желают выполнять обязательств по прежним. Это ужасно.

Офицер побледнел и отшатнулся, словно его ударили.

– Но ведь это означает… все мои сбережения поставлены на войну. Они не могут этого сделать.

– Вам лучше поспешить, – настаивал Ааз. – Если толпы разорвут букмекеров на части, то никто не вернет своих денег.

– За мной! Все за мной! – заревел офицер, хотя в этом не было надобности. Часовые уже побежали. Офицер явно был не единственным, вверившим свои деньги заботам букмекеров.

Офицер бросился было за ними, но затем остановился и окинул нас одобрительным взглядом.

– Не знаю, получите ли вы за это медаль, – мрачно проговорил он, – но я этого не забуду. И хочу лично поблагодарить вас.

– Не за что, индюк, – пробормотал себе под нос Ааз, когда вояка дунул прочь.

– Знаешь, бьюсь об заклад, он таки этого не забудет… никогда, – улыбнулся я.

– Чувствуешь себя весьма довольным собой, так ведь, малыш? – заметил Ааз, критически вскинув бровь.

– Да, – скромно подтвердил я.

– Ну, заслуженно, – рассмеялся он, хлопнув меня по спине. – Думаю, однако, нам следует отпраздновать успех, отойдя подальше.

– Совершенно верно, – согласился я, величественно показывая на открытые ворота. – После вас.

– Нет, только после вас! – возразил Ааз, повторяя мой жест. Не желая терять времени на спор, мы прошли бок о бок через неохраняемые теперь ворота Вейгаса, торжествующе неся с собой Приз.

Тут бы и все. После успешного похищения Приза дальше уже полагалось бы без осложнений вернуться в Та-Хо, обменять Приз на Тананду и спокойно отпраздновать успех дома, на Пенте. Но мне следовало бы знать, что на это лучше не рассчитывать.

Всякий раз, когда ситуация кажется спокойной и мирной, случается что-нибудь такое, от чего все дело идет прахом. Если не возникнут непредвиденные внешние осложнения, то либо Ааз вспылит, либо я распущу свой длинный язык. В данном случае никаких внешних осложнений не было, но наше везение иссякло. Ни меня, ни Ааза винить не приходилось – мы оба были виноваты. Ааз – из-за своей вспыльчивости, а я – из-за своего длинного языка.

Мы почти вернулись к тому месту, где спрятали Гриффина, когда Ааз обратился ко мне с неожиданной просьбой.

– Слушай, малыш, – сказал он. – Как насчет того, чтобы на время сбросить личины?

– Зачем? – логично спросил я.

– Без всякой особой причины, – пожал плечами он. – Просто хочу взглянуть на этот самый Приз, из-за которого столько хлопот.

– Разве ты не видел его там, в Вейгасе? – нахмурился я.

– В общем-то нет, – признался мой наставник. – Сперва я был слишком занят, прогоняя солдат и штатских, а после этого он был для меня только чем-то большим и тяжелым. У меня просто не было времени его разглядеть.

Удаление личин заняло всего лишь несколько секунд. Сломать их легче, чем построить, поскольку мне видно, как должен выглядеть конечный результат.

– Прошу, – объявил я.

– Спасибо, малыш, – усмехнулся Ааз, ставя Приз на землю и торопливо разворачивая его.

Приз выглядел безобразно – как всегда; вообще-то я и не ожидал, что он изменится. Теперь, когда Ааз рассматривал его вблизи, он выглядел, пожалуй что, даже безобразнее, чем издали. Ааз отступил на шаг и снова посмотрел на Приз. Наконец он обошел этот ужас по кругу, разглядывая его под разными углами.

Почему-то это безмолвное изучение объекта начинало меня беспокоить.

– Ну и что ты об этом думаешь? – спросил я, пытаясь снова завести разговор.

Он медленно повернулся лицом ко мне, и я заметил, что чешуя у него заметно темнее, чем обычно.

– Это он? – потребовал ответа Ааз, ткнув через плечо большим пальцем в сторону статуи. – Это и есть Приз? Ты довел Танду до ареста и втравил нас во все это ради подобного несусветного образчика скульптуры?

В голове у меня что-то тихо щелкнуло, высекая искру гнева. Да, я никогда не притворялся, будто восхищаюсь Призом, но он ведь был избран Танандой.

– Да, Ааз, – осторожно сказал я. – Это он.

– Из всех выкинутых тобой идиотских номеров этот бьет все рекорды! – разбушевался мой наставник. – Ты забросил занятия, ввел нас в колоссальные расходы, не говоря уж о том, что положил наши головы на плаху, и ради чего?

– Да, Ааз, – сумел проговорить я.

– А Танда! Я знал, что она немного чокнутая, но это! У меня большой соблазн оставить ее там, где она есть.

Я попытался что-нибудь сказать, но ничего не вышло.

– Я хочу услышать от тебя, ученик, только одно – зачем! – Теперь он грозно высился надо мной. – Даже слабоумным нужен какой-то мотив. Что вы собирались делать с этим барахлом, если бы вам удалось его украсть? Скажи мне, будь любезен!

– Он предназначался тебе в подарок на день рождения! – выкрикнул я. Плотина наконец прорвалась.

Ааз застыл как столб, по его лицу медленно расползалось выражение крайнего удивления.

– Мне… подарок на день рождения мне? – переспросил он притихшим голосом.

– Совершенно верно, Ааз, – пробурчал я. – Сюрприз. Мы хотели достать тебе нечто особенное. Нечто такое, чего ни у кого больше нет, каких бы хлопот это ни стоило. Разумеется, это было глупо с нашей стороны…

– Подарок мне на день рождения, – пробормотал Ааз, поворачиваясь и снова уставившись на Приз.

– Ну ладно, теперь с этим покончено, – яростно возопил я. – Мы, слабоумные растяпы, откусили больше, чем могли прожевать, и тебе пришлось выручать нас. Давай освободим Танду и отправимся домой. Может, тогда нам удастся забыть обо всем этом – если ты нам позволишь.

Ааз неподвижно стоял спиной ко мне. Теперь, когда я выплеснул свой гнев, то внезапно стал сожалеть, что сделал это столь безжалостно.

– Ааз? – окликнул я, подходя к нему сзади. – Эй! Пошли, нам надо вернуть его и вызволить Танду.

Он медленно повернул голову, пока наши взгляды не встретились. В его глазах горел никогда не виданный мною раньше мечтательный огонь.

– Вернуть его? – тихо повторил он. – Что значит вернуть его? Это же подарок мне на день рождения!

## ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

> …А потом-то и началось самое забавное.

> Н. Бонапарт

Я и прежде присутствовал на военных советах. Подобное времяпрепровождение никогда не приводило меня в восторг, но я терпел. Однако на всех прежних советах одна наша сторона обладала хоть каким-то умением по части магии. Теперь же на Совете должны присутствовать маги всех трех сторон. Моя радость знала определенные границы; честно говоря, мне и вовсе не хотелось там присутствовать.

– Может, они не явятся? – с надеждой предположил я.

– Когда в опасности их драгоценный Приз? – усмехнулся Ааз. – Ни в коем разе. Они будут здесь.

– Если они получили наши послания, – поправил я. – Гриффин мог просто смыться.

Мой наставник поглядел на меня, вскинув бровь.

– Вспомни времена, когда ты еще не был учеником, малыш. Если бы маг поручил тебе доставить сообщение, ты бы попытался смыться?

– Ну… – протянул я.

– Они будут, – твердо заключил Ааз. – Я лишь надеюсь, что Квигли будет здесь первым.

Последняя надежда исчезла, и я покорился неизбежности встречи, переключив внимание на наше непосредственное окружение.

– Ты не мог бы по крайней мере объяснить мне, почему мы встречаемся именно здесь? – спросил я. – Почему не в лесу, где мы могли бы в случае чего укрыться за деревьями? Чего такого особенного в этом стататории?

– Это стадион, малыш, – поправил меня наставник, закатив глаза. – И встреча назначена здесь потому, что на это есть три веские причины. Прежде всего, и вейгасцы, и тахойцы знают, где он находится. Во-вторых, и те, и другие признают его нейтральной территорией.

– А в-третьих? – нетерпеливо спросил я.

– Ты сам назвал третью причину, – пожал плечами Ааз. – Тут негде укрыться. То есть вообще не за чем спрятаться.

– И это хорошо?

– Подумай как следует, малыш, – вздохнул мой наставник. – Если спрятаться за деревом сможем мы, то это же сможет и кто-нибудь другой. Разница в том, что они смогут спрятать больше народу.

– Ты хочешь сказать, что они попытаются устроить нам засаду? – предположил я.

– Такое вполне возможно. Я лишь надеюсь, что назначение встречи на открытом месте снизит такую вероятность.

Вынужден признать, что у Ааза есть одно несравненное качество. Всякий раз, когда я нервничаю, то могу смело рассчитывать на него: он скажет именно то, что требуется для превращения моей нервозности в почти истерический страх.

– М-гм… Ааз, – осторожно начал я. – А разве не время наконец посвятить меня в твой гениальный план?

– Разумеется, – усмехнулся наставник. – Нам предстоит встретиться с представителями и Вейгаса, и Та-Хо.

– Но что ты собираешься им сказать? – не отставал я.

– Ты упускаешь суть дела, малыш. Я стремлюсь встретиться сразу и с теми, и с другими потому, что не хочу лишний раз повторяться. Так вот, если я сейчас объясню тебе все, то на встрече мне придется то же самое объяснять снова. Понятно?

– Нет, – напрямик заявил я. – Непонятно. Я ведь вроде твой ученик, правда? И как прикажешь тебе помогать, если я не знаю, что происходит?

– Это неплохой довод, – уступил Ааз. – Жаль, что ты не привел его раньше. Потому что теперь уже слишком поздно. К нам пожаловали гости.

Я повернулся и, посмотрев в указанную им сторону, обнаружил, что он прав. В одном из входов посередине трибун появилась небольшая делегация и стала спускаться гуськом по лестнице на поле, где их ожидали мы. Наблюдая, как они спускаются, я снова поразился огромным размерам стадиона. Я понял, какой он большой, когда мы впервые прибыли сюда и я увидел окружающие поле сплошные ряды сидений. Однако теперь, видя, какой крошечной выглядела в этой обстановке прибывшая делегация, я невольно еще в большей мере осознал, как же на самом деле велик этот стадион. Пока мы ждали, я попытался представить себе эти сиденья заполненными тысячами тысяч людей, дружно глазеющих на поле, и такая мысль посеяла во мне беспокойство. К счастью, шансы на то, что я когда-нибудь действительно увижу полный стадион, были очень и очень невелики.

Теперь делегация подошла достаточно близко, чтобы мы могли различить отдельные лица. Хотя это мало что нам давало, так как мы не знали никого из присутствующих. Наконец я узнал среди них Гриффина и сделал из этого вывод, что к нам приближалась делегация Та-Хо. А поняв это, я наконец сумел заметить и замыкающего шествие Квигли. Я бы узнал его раньше, но он носил личину валлета, и это на время сбило меня с толку. На самом деле это имело смысл. Я имею в виду то, что раз мы с Аазом носили теперь личины валлетов, то вполне логично, что Квигли тоже, подобно нам, скрывает свое иноизмерное происхождение. Иногда меня тревожит то, что у меня, кажется, появилась привычка не видеть очевидного.

– Достаточно! – прогремел Ааз.

Делегация послушно остановилась на расстоянии броска камня от нас. Мне пришло в голову, что, возможно, ей лучше бы отойти чуть подальше, но я промолчал.

– Мы готовы обсудить возвращение Приза, – шагнул вперед один из делегатов.

– А мы – нет, – парировал мой наставник.

Это вызвало небольшое шевеление в группе, и они начали сумрачно перешептываться между собой.

– Ааз! – призвал я.

– Я имею в виду, – поспешно добавил Ааз, – что наше обсуждение откладывается до тех пор, пока не прибудет другая делегация. А пока я желаю переговорить с вашим мастером-магом.

Возникло короткое шушуканье, а затем Квигли вышел вперед и присоединился к нам. Даже издали я видел, как он расстроен.

– Привет, Квигли, – усмехнулся Ааз. – Как фокусы?

– Я, безусловно, надеюсь, что у вас есть объяснение этому, – отрезал, игнорируя сердечное приветствие, бывший охотник на демонов.

– Объяснение чему? – невинно уточнил мой наставник.

– Вы обещали… то есть мастер Скив обещал… что вы не сделаете ничего такого, что подвергло бы опасности мою работу.

– Мы и не сделали, – заключил Ааз.

– Нет, сделали! – настаивал Квигли. – Совет ожидает, что я с помощью моей магии отниму у вас на этой встрече Приз. Так вот, если я этого не сумею, то могу смело распрощаться со своей работой.

– Не беспокойся, – утешил его мой наставник. – Мы приняли это в расчет.

– Да? – удивленно пробормотал я.

Ааз бросил на меня сумрачный взгляд и продолжил.

– Гарантирую, что к концу встречи Совет не будет ожидать от тебя применения магии против нас.

– Вы хотите сказать, что отдадите Приз по доброй воле? – спросил Квигли, заметно просветлев. – Должен сказать, это очень достойно с вашей стороны.

– Нет, не очень, – поправил Ааз. – И мы не собираемся отдавать его. Я всего лишь сказал, что они не будут ожидать от тебя возвращения Приза с помощью магии.

– Но…

– А поговорить с тобой я хотел для того, – перебил его Ааз, – чтобы кое-что прояснить из нашего предыдущего разговора.

– Что именно? – нахмурился Квигли.

– Ты ведь обещал освободить Танду, если возвратят Приз. Так вот, если Та-Хо будет иметь шанс вернуть его и не воспользуется этим шансом, договоренность по-прежнему остается в силе? Ты отпустишь ее?

– Я… полагаю, да, – нерешительно согласился бывший охотник на демонов, покусывая нижнюю губу. – Но я не могу себе представить, чтобы они не пожелали вернуть его.

– Желать что-то и взять это – две большие разницы, – усмехнулся Ааз.

– Но мне полагается помогать им своей магией!

– Нет, на сей раз не полагается, – поправил его мой наставник. – Я уже говорил тебе, что…

– Это личный разговор, мальчики? Или желающие могут поучаствовать?

Мы обернулись и обнаружили шедшую к нам тяжелым шагом Машу. Позади нее толпилась делегация Вейгаса, очевидно, прибывшая, пока мы болтали с Квигли.

– О боги! Что это? – ахнул Квигли, глядя, разинув рот, на приближающуюся огромную Машу.

– Это Маша, – небрежно уведомил я его. – Ну, знаешь, маг вейгасцев!

– Это – Маша? – повторил он словно эхо, с трудом сглотнув.

– Если ты не против подождать немного, – предложил Ааз, – нам нужно кое-что с ней обсудить перед встречей.

– Да, конечно, разумеется.

Бывший охотник на демонов поспешно отступил, явно испытывая облегчение, что покуда может избежать встречи лицом к лицу со своей соперницей.

– Члены Совета мне сказали, что этот тип – Квигли, – объявила, наблюдая за его бегством, Маша. – Это правда?

– М-гм-м… да, – признался я.

– Вы ведь, мальчики, не пытаетесь обмануть старушку Машу, правда? – произнесла она весело, но глаза ее подозрительно сузились.

– Милостивая государыня! – ахнул Ааз. – Вы меня обижаете. Разве мы не обещали вам нейтрализовать демона Квигли?

– Безусловно, обещали.

– И это было бы крайне трудно устроить, не завязав с Квигли по крайней мере простого знакомства. Не так ли?

– Ну… да.

– Итак, не успели мы начать работу над этим проектом, как вы обвиняете нас в двурушничестве! Нам следовало бы немедля уйти и предоставить вам самим разрешать свои проблемы.

Мне пришлось подавить улыбку. Ааз, ставший в позу оскорбленного достоинства, – зрелище в лучшем случае комическое. Однако Маша проглотила и крючок, и наживку, и поплавок заодно.

– Ну, не надо так! – взмолилась она. – Я вовсе не хотела расстраивать вас. Кроме того, можно ли обвинять меня в подозрительности после того, что вы сделали с Призом?

Ааз драматически вздохнул.

– Разве мы не просили не удивляться никаким нашим действиям? Ну и дела! Полагаю, именно этого и следовало ожидать, раз мы имеем дело с особой, неспособной уразуметь хитрости наших планов.

– Вы хотите сказать, что похищение Приза – часть вашего плана нейтрализовать демона? – спросила, расширив глаза от почтительного страха, Маша.

– Конечно! – отмахнулся Ааз. – Или было его частью. Видите ли, Квигли достал демона, чтобы помочь отнять Приз у Вейгаса. Так вот, если у Вейгаса нет Приза, то и демон ему не нужен, ведь верно?

– Мне эти рассуждения кажутся несколько шаткими, – нахмурилась чародейка.

– Вы правы, – признал Ааз. – Вот потому-то я так обрадовался, когда ма… я имею в виду мастер Скив, придумал этот новый план.

– Разве?

Рука Ааза сомкнулась вокруг моих плеч в железном захвате, что тут же ликвидировало в моей душе любые мысли о возражении.

– Он такой скромный, – объяснил мой наставник. – Вы слышали, какой он гениальный тактик? Ну, он придумал способ нейтрализовать демона… и дать Вейгасу неплохой шанс возвратить Приз.

– До смерти желаю услышать о нем, – с энтузиазмом откликнулась Маша.

– Я тоже, – пробормотал я себе под нос. Рука Ааза угрожающе стиснула мне плечо.

– Тогда, полагаю, мы готовы начать, – объявил он. – Вам лучше снова присоединиться к своей делегации. Нежелательно придавать делу такой вид, будто мы отдаем кому-то предпочтение. И помните… что бы мы ни сказали – соглашайтесь с нами. Мы на вашей стороне.

– Верно! – подмигнула она и отправилась к своим.

– Скажи-ка… э… Ааз, – сумел наконец выговорить я.

– Да, малыш?

– Если ты на стороне Квигли и на стороне Маши, то кто же на моей стороне?

– Я, конечно.

Я как раз беспокоился, что он скажет что-нибудь в этом роде. С каждой минутой становилось все более ясным, что, как бы ни пошло дело, Ааз вывернется. Впрочем, сейчас у меня не было времени для раздумий об этом.

Ааз жестом предложил обеим делегациям подойти и начать переговоры.

## ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

> Уверен, мы можем переговорить обо всем как цивилизованные люди.

> Дж. Уэйн

– Полагаю, все вы гадаете, почему я позвал вас сюда, – начал с усмешкой мой наставник.

Я так понял, что это он хотел пошутить. То есть я это понял по знакомой мне ухмылке Ааза – знаете, когда кто-то пошутил и ждет ответного смеха. Но на этот раз публика была явно не та: валлеты не отличаются чувством юмора.

– Я считаю, что мы сошлись для разговора о Призе, – сухо заметил какой-то явно высокопоставленный тип из тахойской делегации. – Иначе мы зря теряем время.

– О, речь пойдет именно о Призе, – поспешно заверил его Ааз.

– Который вы у нас похитили! – злобно вставил один из вейгасцев.

– После того как вы похитили его у нас! – отпарировал представитель Та-Хо.

– Только после того, как вы жульнически отняли его у нас в Большой Игре.

– Тот сигнал был совершенно законным! Правила определенно утверждают…

– То правило не применялось уже триста лет. В анналах записаны четыре постановления, которые противоречат…

– Пожалуйста, господа! – призвал к порядку Ааз, подняв руки. – Все это дела давно минувших дней, и они совершенно не относятся к сути вопроса. Вспомните, в настоящее время Приза нет ни у кого из вас. Он у нас.

Последовал миг напряженного молчания, пока обе стороны переваривали услышанное. Наконец представитель Та-Хо шагнул вперед.

– Отлично, – твердо произнес он. – Назовите свою цену за возвращение Приза. Совет Та-Хо готов предложить…

– Вейгас даст больше любой суммы, предложенной Та-Хо.

– А Та-Хо удвоит любую сумму, предложенную Вейгасом, – парировал представитель Та-Хо.

Это дело начало представляться мне очень даже неплохим. Возможно, я слишком долго болтался рядом с Аазом, но потенциальные финансовые выгоды нашего положения показались мне чрезвычайно привлекательными. Трудность тут предвиделась только одна – настойчивое желание Ааза оставить себе свой подарок ко дню рождения.

– Если вы что-нибудь затеете, наш маг…

– Ваш маг! Мы ее уволили. Если она что-нибудь затеет, то наш маг…

Эти последние реплики спорящих сторон, кажется, предвещали в самом скором времени самые серьезные неприятности. Я бросил нервный взгляд на Ааза, но тот, как обычно, меня опередил.

– Господа, господа! – остановил он всех, опять подняв руки.

– Кого это вы называете господами?

– И дамы, – поправился мой наставник и, прищурясь, поискал взглядом источник голоса. – Ну что ты скажешь! ЭРА[1] снова наносит удар.

– Что за эра? – нахмурился представитель Та-Хо, точно читая мою мысль.

– Мне кажется, – продолжил Ааз, начисто игнорируя вопрос, – что наши мотивы поняты неправильно. Мы завладели Призом не с целью получения выкупа. Совсем наоборот. Мы всегда собирались обеспечить его возвращение законным владельцам.

Вейгасцы недовольно заворчали.

– Превосходно! – просиял представитель Та-Хо. – Если вы не примете вознаграждения, то согласитесь по крайней мере сопровождать нас обратно в город в качестве наших почетных гостей. Само собой, будет празднество и…

– Я ведь сказал «законному владельцу», – улыбнулся, обрывая его, Ааз.

Представитель Та-Хо умолк, его улыбка растаяла, переходя в зловещую нахмуренность.

– Вы хотите сказать, что мы – не законные владельцы? – зарычал он. – Если вы считаете претензии Вейгаса более весомыми, то зачем вы вообще его похищали?

– Позвольте мне изложить вам это еще раз, – вздохнул мой наставник. – Приз отправится к своему законному владельцу. Вейгас, таким образом, тоже отпадает.

Это совершенно сбило представителя Та-Хо с толку. Я его понимал. Меня логика Ааза тоже привела в замешательство… а я ведь был на его стороне!

– Если я правильно понял, – величественно продолжал Ааз, – Приз переходит к победившей команде – одержавшей победу в Большой Игре – в качестве награды лучшей команде года. Правильно?

– Конечно, – кивнул представитель Та-Хо.

– А почему вы считаете, что команда, победившая в Большой Игре, – наилучшая команда? – невинно осведомился Ааз.

– Потому что существует только две команды. Отсюда логически вытекает, что…

– Вот тут-то вы и не правы, – перебил мой наставник. – На самом деле есть еще одна команда.

– Еще одна команда? – удивился тахоец.

– Совершенно верно. Команда, с которой обе ваши команды даже не встречались, не говоря уж о том, чтобы одолеть ее. Так вот, мы утверждаем, что до тех пор, пока эта команда не потерпит поражения, ни Та-Хо, ни Вейгас не имеют права провозглашать свою команду лучшей командой года!

Мой желудок проделал сальто-мортале. У меня возникло дурное предчувствие насчет итога всего этого дела.

– Это нелепо! – выкрикнул представитель Вейгаса. – Мы никогда не слыхивали о какой-то другой команде. Чья это, собственно, команда?

– Наша, – улыбнулся Ааз. – И мы вызываем обе ваши команды на состязание, на трехсторонний матч, вот здесь, через тридцать дней… Победитель получает все.

Мои дурные предчувствия подтвердились. Сначала я подумывал, не сменить ли мне личину и не улизнуть ли с одной из делегаций. Затем я сообразил, что этот вариант не проходит. Обе группы отступили далеко за пределы нашей слышимости, чтобы обсудить предложение Ааза. Это удалило их от нас настолько, что незаметно присоединиться ни к кому из них я не мог. За неимением иного выбора я повернулся к Аазу.

– Это и есть твой план? – накинулся я на него. – Заставить нас играть в игру, о которой мы абсолютно ничего не знаем, да еще сразу против двух команд, игравших в нее пятьсот лет? Это не план, это гибель!

– Я считаю, что для нас это наилучшая возможность освободить Танду и сохранить Приз, – пожал плечами мой наставник.

– По-моему, это отличная возможность сломать себе шею, – поправил его я. – Должен быть более легкий способ.

– Был такой способ, – согласился Ааз. – К несчастью, ты отверг его, когда пообещал от нашего имени не делать ничего, подвергающего опасности работу Квигли.

Я терпеть не могу, когда Ааз прав. Для меня это почти так же нестерпимо, как попадать впросак из-за собственных глупых ляпов. Чаще всего эти две вещи происходят в моей жизни одновременно.

– Почему ты раньше не сообщил мне об этом плане? – спросил я, скрывая свои неуютные ощущения.

– А ты бы тогда согласился с ним?

– Нет.

– Вот именно поэтому.

– Что произойдет, если мы откажемся принять ваш вызов? – окликнул нас представитель Та-Хо.

– Тогда мы будем считать себя победителями ввиду вашей неявки на матч, – ответил Ааз.

– Вейгас на него явится! – пришло решение другой делегации.

– Так же как и Та-Хо! – тут же раздался ответ.

– Можно ли мне спросить, – осведомился представитель Та-Хо, – почему вы выбрали дату через тридцать дней от сего числа?

– Вам потребуется время на устройство треугольного поля, – пожал плечами мой наставник. – И кроме того, я думал, вашим коммерсантам понадобится не одна неделя для изготовления сувениров.

Услышав такие рассуждения, обе группы закивали.

– Значит, согласны? – перешел в наступление Ааз.

– Согласны! – проревели вейгасцы.

– Согласны! – повторили словно эхо тахойцы.

– Кстати, о торговле сувенирами, – заметил представитель Та-Хо. – Каково название вашей команды? Мы должны его знать, прежде чем займемся производством сувениров.

– Мы называемся «Демоны», – ответил, подмигивая мне, Ааз, а я молниеносно понял, в чем заключался его план. – Хотите знать почему?

– Ну… я полагаю, потому что вы играете, словно демоны, – запинаясь, проговорил представитель Та-Хо.

– Не «словно» демоны! – усмехнулся мой наставник. – Покажем им, партнер?

– Почему бы и нет? – улыбнулся я, закрывая глаза.

Миг спустя наши личины пропали, и делегаты впервые разглядели, кто им противостоял.

– Как я и говорил, – объявил, показывая все свои зубы, Ааз, – не «словно» демоны.

Это был хороший ход, и он должен был сработать. Любой здравомыслящий индивид задрожит при мысли о схватке с командой демонов. И никакая жертва не покажется чрезмерной ради избавления от такой перспективы. Мы не учли только одно обстоятельство – валлеты вовсе не отличались здравомыслием.

– Превосходно, – воскликнул представитель Та-Хо.

– Что? – опешил Ааз, и улыбка его потускнела.

– Это должно уравнять шансы, – продолжал тахоец. – Именно это мы и обсуждали… сможете ли вы выставить на поле достаточно хорошую команду, чтобы сделать схватку серьезной. Но теперь… этот матч захотят увидеть все.

– Вы… не боитесь играть против демонов? – медленно переспросил мой наставник.

Теперь настала очередь тахойца улыбаться в ответ.

– Дорогой мой, – хохотнул он. – Если бы вы когда-нибудь видели, как играют наши команды, вам бы не пришлось задавать этот вопрос.

И с этими словами он повернулся и вновь присоединился к своей делегации; обе группы были уже готовы покинуть собрание.

– Разве ты не подслушал их разговоры? – прошипел я.

– Если ты помнишь, – проворчал в ответ Ааз, – я в то время был занят, болтая с тобой.

– Значит, мы влипли, – простонал я.

– Возможно, и нет, – поправил он. – Квигли! Нельзя ли нам перекинуться с тобой парой слов?

Бывший охотник на демонов, не теряя времени, подошел к нам.

– Должен сказать, – хмыкнул он, – вы, ребята, и впрямь превосходно вытащили меня из щекотливого положения. Теперь для них стало делом чести отвоевать Приз на игровом поле.

– Шикарно, – пробурчал Ааз. – А как насчет твоей части сделки? Та-Хо получает свой шанс, значит, у тебя нет причин удерживать Танду.

– М-гм-м… и да, и нет, – внес поправку Квигли. – Я полагаю, что если я сейчас отпущу ее, то у вас окажутся Приз и Танда, и вам, следовательно, не будет никакого стимула возвращаться для игры. Чтобы ваше обещание было выполнено – то есть чтобы у Та-Хо появился шанс выиграть Приз, – должна произойти игра. Вот тогда я отпущу Танду.

– Большое спасибо, – сплюнул мой наставник.

– Не стоит благодарности, – отмахнулся бывший охотник на демонов и отправился к своей делегации.

– Что нам теперь делать? – спросил я.

– Формировать команду, – пожал плечами Ааз. – Эй, Гриффин!

– Ну что теперь? – проворчал юнец.

– У нас есть для тебя еще одна работенка, – улыбнулся мой наставник. – Тебе придется помочь нам потренировать нашу команду. В этой игре есть… несколько не совсем ясных для нас моментов.

– Нет, – твердо отказался Гриффин.

– Слушай, ты, малявка!

– Минутку, Ааз, – перебил я. – Гриффин, на этот раз мы не угрожаем тебе. Я предлагаю тебе работу: помочь нам за хорошее жалованье.

– Что?! – завопил Ааз.

– Заткнись, Ааз!

– Вы не понимаете, – перебил в свою очередь Гриффин. – Ни угрозы, ни деньги не изменят моего решения. Я помог вам похитить Приз у Вейгаса, но не стану помогать вам против собственной команды. Я скорей умру, чем пойду на это.

– Есть вещи и похуже смерти, – зловеще намекнул Ааз.

– Кончай, Ааз, – твердо сказал я. – Все равно спасибо, Гриффин. Ты здорово помог нам, когда мы нуждались в тебе, и поэтому я не виню тебя за то, что ты не хочешь помогать теперь. Поторопись. Остальные ждут.

Мы смотрели ему вслед, пока он рысью догонял свою делегацию.

– Знаешь, малыш, – вздохнул наконец Ааз. – Нам надо будет как-нибудь не спеша поговорить с тобой об этих твоих возвышенных идеалах.

– Разумеется, Ааз, – кивнул я. – Но пока давай подумаем, что нам предпринять относительно этой игры.

– Что нам еще предпринять? – пожал плечами мой наставник. – Наберем команду.

– Ни больше ни меньше! – поморщился я. – А где мы найдем игроков, не говоря уж о знатоке, способном рассказать нам, как играют в эту игру?

– Да где ж еще? – усмехнулся Ааз, устанавливая координаты на И-Скакуне. – Базар-на-Деве!

## ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

> Каковы ставки на третью мировую войну?

> Р. Рейган

По ходу повествования я уже несколько раз упоминал о Базаре-на-Деве. Возможно, вы все еще не поняли, что же это такое. Я тоже… а я ведь бывал там!

Дева – родное измерение деволов, повсеместно признанных наилучшими торговцами. Вы можете найти упоминания о них в вашем собственном фольклоре. Сделки с деволами обычно бывают непредсказуемыми и часто – губительными. Я лично заключал сделки только с двумя деволами. Один устроил мне повешение (причем вешали, заметьте, меня), а другой продал мне дракона, Глипа. Мне хотелось бы думать, что мы таким образом квиты, но Ааз настаивает, чтобы я снова открыл счет – что бы это ни значило.

Так или иначе, Базар-на-Деве – это круглогодичный, круглосуточный базар в том измерении, где деволы встречаются для товарообмена друг с другом. Там доступно все вообразимое и почти все невообразимое. Вам надо только сторговаться с деволами. К счастью, Базар достаточно велик, предлагается там много одинакового, и иногда можно сыграть на конкуренции торговцев.

Я бывал на Базаре уже дважды, и оба раза с Аазом. На сей раз, однако, я впервые побывал там во время дождя.

– Дождь идет, – заметил я, хмуро глядя на низко нависшие тучи. Они были темно-оранжевыми, что, конечно, очень живописно, но, несмотря на это, промокнуть все равно не хотелось.

– Знаю, что идет, – коротко огрызнулся Ааз. – Пошли. Давай-ка зайдем сюда, пока я сориентируюсь.

«Сюда» было в данном случае своего рода невидимым колпаком, накрывавшим один ларек и, кажется, отлично защищавшим его от дождя. В прошлом я применял магические экраны для ограждения от незваных гостей, но мне и в голову не приходило применить их против стихий.

– Покупаем или смотрим, господа? – спросил, подбираясь поближе к нам, хозяин.

Я взглянул на Ааза, но тот, поднявшись на цыпочки, обозревал окружение.

– М-гм… смотрим, полагаю.

– Тогда стойте на дожде! – рявкнул хозяин. – Силовые поля, между прочим, денег стоят. Тут выставка товара, а не общественный сервис.

– А что такое силовое поле? – стал тянуть время я.

– Пошли, малыш, – предложил Ааз. – Теперь я знаю, где мы.

– Где? – подозрительно спросил я.

– У ларька самого грубого торговца на Базаре, – объяснил, повышая голос, мой наставник. – Я бы не поверил этому, если бы не слышал собственными ушами.

– Что-что? – нахмурился продавец.

– Вы ведь Мусортон? – переключая внимание на него, спросил Ааз.

– Ну… да.

– Ваша репутация опережает вас, сударь, – возвышенно произнес Ааз. – И она губительно точна. Идемте, мастер Скив, займемся своим делом в каком-нибудь другом месте.

– Но, господа! – отчаянно воззвал Мусортон. – Если вы только передумаете…

Остальное мы не расслышали, потому что Ааз сгреб меня и вышел в дождь.

– Что все это значило? – спросил я, сбиваясь с шага, чтобы перепрыгнуть через лужу.

Ааз зашагал прямо по ней, плеснув каштановой жижей по моим ногам. Восхитительно!

– Это? О, просто немного туману, чтобы не терять своего лица. Когда тебя откуда-то выкидывают, это плохо сказывается на твоей репутации… особенно если выкидывают за то, что ты ничего не покупаешь.

– Ты хочешь сказать, что никогда раньше не слышал о нем? Откуда же тогда ты узнал его имя?

– Оно значилось там же, на вывеске ларька, – усмехнулся Ааз. – Хотя здорово он у меня запрыгал, правда? Больше всего на свете девол не любит терять потенциального покупателя. Это уступает разве что их нелюбви возвращать деньги за бракованный товар.

При всем моем уважении к Аазу и его наставлениям я все-таки с трудом выношу, когда он начинает злорадствовать.

– Мы все еще под дождем, – заметил я.

– Да, но теперь-то мы знаем, куда идем.

– Да?

Ааз что-то пробурчал, заворачивая, чтобы обойти маленькую старушку, щурившуюся посреди густых испарений над котлом. Когда мы прошли мимо, из глубин котла высунулась большая волосатая лапа, но старушка стукнула по ней деревянной ложкой, и та убралась обратно. Ааз оставил все это без внимания.

– Слушай, малыш, – объяснил он, – мы ищем здесь две вещи. Во-первых, нам надо навербовать игроков в нашу команду.

– Как мы можем вербовать команду, когда не знаем даже основ игры? – перебил я.

– Во-вторых, – невозмутимо продолжал мой наставник, – нам требуется найти знатока, способного растолковать нам игру во всех подробностях.

– О!

Должным образом успокоенный, я некоторое время молча брел рядом с ним, украдкой мимоходом бросая взгляды на витрины. Затем мне кое-что пришло в голову.

– Скажи-ка… Ааз?

– Да, малыш?

– Ты так и не ответил на мой вопрос. Куда мы идем?

– В трактир «Желтый полумесяц».

– В трактир «Желтый полумесяц»? – откликнулся я, слегка просветлев. – Мы идем повидать Гэса?

– Совершенно верно, – усмехнулся Ааз. – Гэс ставит по-крупному. Он способен свести нас с надежным букмекером. Кроме того, он должен нам услугу. Возможно, нам удастся заполучить его в команду.

– Хорошо, – обрадовался я вполне искренне.

Гэс – горгул. Он входил в команду, набранную нами для сражения против армии Большого Джули, и я доверял ему ничуть не меньше, чем Аазу… а может, даже немного больше. Тот, кто употребляет выражение «каменное сердце» (в смысле – бесчувственный тип), никогда не встречался с Гэсом. Полагаю, сердце у него тоже каменное, как и все остальное, и тем не менее он – одно из самых теплых и симпатичных существ, каких я когда-либо встречал. Он также, несомненно, самое уравновешенное существо из тех, с кем я познакомился благодаря Аазу. Если Гэс присоединится к нашей команде, я буду тревожиться намного меньше… ну, немного меньше. Впрочем, опять же, он может оказаться слишком здравомыслящим, чтобы впутываться в такое безрассудное предприятие. А что касается букмекеров…

– Эй, Ааз, – окликнул я моего наставника. – А для чего нам нужен букмекер?

– Чтобы проинструктировать нас по части игры, разумеется.

– Букмекер с Девы будет растолковывать нам, как играть в матче на Валлете?

– Это самое лучшее, что мы можем сделать, – пожал плечами Ааз. – Ты же слышал Гриффина. На Валлете нам никто не скажет даже, который час, не говоря уже о помощи в наборе команды. Но не вешай носа. Букмекеры очень хорошо разбираются в тех видах спорта, на которые принимают ставки, а здесь, на Деве, самые лучшие букмекеры.

Я поразмыслил над этим несколько секунд, а потом решил задать вопрос, беспокоивший меня уже довольно давно.

– Ааз? Когда ты бросил вызов, ты действительно ожидал, что придется играть?

Мой наставник остановился как вкопанный и резко повернулся ко мне.

– Ты думаешь, я бросил вызов, не собираясь драться? – театрально возмутился он. – Ты считаешь меня блефующим трепачом, предпочитающим скорее отбрехаться, чем драться?

– Такое приходило мне на ум, – признался я.

– Что ж, ты прав, – усмехнулся он и снова зашагал. – Ты весьма быстро обучаешься – для пентюха. Нет, на самом деле я думал, что они дадут отбой, когда мы сбросим личины. И кроме того, я не предполагал, что Квигли разгадает мой маневр и спутает наши карты.

– Он тоже быстро обучается, – заметил я. – Боюсь, он может стать для нас настоящей проблемой.

– Ни в коем разе! – фыркнул мой наставник. – По части магии он весь в твоей власти.

– За исключением того, что я обещал против него не выступать, – мрачно уточнил я.

– Не расстраивайся из-за этого, – великодушно заметил Ааз, обнимая меня одной рукой за плечи. – В этом деле мы оба сделали немало глупых ходов. И теперь осталось только одно – разыграть сданные нам карты.

– Как фишка ляжет, да? – поморщился я.

– Совершенно верно. Слушай, ты действительно быстро обучаешься.

Я по-прежнему не знал, что такое фишка, но позаимствовал некоторые из любимых выражений Ааза. По крайней мере теперь я мог сойти за умного.

Трактир «Желтый полумесяц» уже показался в поле зрения. Я ожидал, что Ааз ускорит шаг… все-таки шел дождь. Вместо этого, однако, мой наставник слегка притормозил, приглядываясь к пестрой толпе существ, сгрудившихся под пологом палатки.

– Здрасьте пожалуйста! – воскликнул он. – Что это у нас здесь?

– Это с виду похоже на пеструю толпу существ, сгрудившихся под пологом палатки, – сухо заметил я – если можно заметить «сухо», когда с тебя так и течет.

– Это игра в кости, – объявил Ааз. – Я слышу, как стучат костяшки.

Можно смело положиться – изверг услышит стук костяшек даже по грязи и за сотню шагов.

– Ну и что из этого? – не понял я.

– А то, что мы, по-моему, нашли своего букмекера. Вон тот высокий парень – в задних рядах толпы. Я уже имел с ним дело.

– Мы прямо сейчас и поговорим с ним? – нетерпеливо спросил я.

– Не «мы», – поправил меня Ааз. – Я. Ты ухитряешься попасть в беду даже в самых невинных ситуациях, так что совершенно незачем приобщать тебя к игре в кости. Подождешь меня в трактире. Гэс, я надеюсь, за тобой последит.

– Ладно уж.

Я был разочарован, но согласился убраться прочь от дождя.

– И не болтай ни с кем по пути к трактиру. Слышишь?

– Да, Ааз, – кивнул я, пускаясь с места рысью.

– И что бы ты ни делал, ни в коем случае ничего там не ешь!

– Шутишь? – рассмеялся я. – Я же бывал здесь.

Пищу в трактире «Желтый полумесяц» подают в лучшем случае сомнительную. Даже попрыгав с Танандой по измерениям и повидав, что там принимали за еду, в этом заведении я бы по доброй воле в рот ничего не взял.

Приблизившись, я увидел через дверь, что в трактире пусто. Это меня удивило, ведь, насколько я помнил, там обычно ошивалось много народу, а уж сейчас, в такой дождь, трактир должен бы трещать по швам.

Гэс тоже не попадался на глаза; но дверь была открыта, и поэтому я ввалился в трактир, радуясь, что снова очутился в сухом месте. Радовался, однако, я напрасно.

Не успел я войти, как на моей макушке сомкнулось нечто похожее на большую руку и приподняло меня над полом.

– Маленький человека! – провозгласил гулкий голос. – Грызь любит маленький человеки больше, чем биг-маки. Как ты на вкус, маленький человека?

При этих последних словах меня развернули кругом, пока я не повис лицом к лицу с напавшим на меня существом. В данном случае слово «лицо» я употребляю несколько вольно. Ощущение, что меня схватила большая рука, возникло потому, что меня и впрямь схватила большая рука. А на другом конце руки находился первый и единственный тролль, какого я имел несчастье встретить… и выглядел он голодным.

## ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

> Почему это, переходя мост, я должен платить троллю?

> Задира

Я никогда раньше не видел ни одного тролля и все же понял, что передо мной именно тролль. Он вполне соответствовал описанию: огромный, лохматые волосы клочьями, длинные гибкие конечности, безобразная рожа со слезящимися глазами разной величины. Если все же это был не тролль, то трудно было себе даже вообразить существо лучшее – или скорее худшее, – которое с таким же успехом могло бы его заменить.

Мне следовало бы испугаться, но, странное дело, я не испугался. Я уже довольно долгое время увиливал и лавировал в острых ситуациях, пытаясь избежать неприятностей. А теперь вот вздумалось пристать ко мне этому Большому Мордовороту! Нет, такие штучки со мной не пройдут.

– Почему маленький человека не отвечай Грызь? – спросил, слегка встряхнув меня, тролль.

– Тебе нужен ответ? – угрожающим тоном вопросил я. – Попробуй-ка вот этого!

Левитация – одно из самых старых моих заклинаний, и теперь я воспользовался ею. Мысленно потянувшись, я поднял стул и врезал им ему по роже.

Он даже глазом не моргнул.

Вот тогда я испугался.

– Что здесь происходит?! – проревел, выскакивая из кухни, Гэс. – Если кто дерется, я… Скив!!

– Скажи своему клиенту, чтобы он поставил меня на пол, пока я не оторвал ему руку и не накормил его ею же! – крикнул я. С прибытием подкреплений уверенность вернулась ко мне.

Мне и не требовалось ничего говорить. Слова Гэса произвели на тролля действие, граничившее едва ли не с чудом.

– Скив? – разинул рот нападавший, мягко ставя меня на пол. – Слушай! Чертовски рад познакомиться с тобой. Я, знаешь ли, столько слышал о тебе. Я – Корреш.

Рука, которая столь недавно держала меня за голову, теперь схватила за руку и начала мягко пожимать ее при каждом слове.

– М-гм-м-м… очень приятно, безусловно, – запинаясь, произнес я, тщетно пытаясь высвободить руку. – Слушайте, по-моему, раньше вы говорили как-то иначе?

– А, ты имеешь в виду Грызя? – рассмеялся Корреш. – Зверский парень. Но у него своя задача. Заставляет, знаешь ли, всяких подонков держаться подальше.

– Он пытается сказать, – растолковал Гэс, – что прикидывается таким чудищем, чтобы пугать народ. Когда он сюда заскакивает навестить меня, это плохо влияет на бизнес, но зато нам никто не мешает поболтать. Это чуть ли не единственный способ поболтать с Коррешем. Он ужасно застенчив.

– Да вздор! – возразил тролль, ковыряя носком пол. – Я лишь даю публике то, чего она хочет. Для тролля-вегетарианца, знаешь ли, найдется не так уж много работы.

– Тролля-вегетарианца? – недоверчиво переспросил я. – Разве минуту назад ты не собирался меня съесть?

– Боже упаси! – содрогнулся Корреш. – Я вскоре дал бы тебе вывернуться и убежать… но ты бы, конечно, не побежал. Очень смелый паренек, правда, Гэс?

– Ты не знаешь и половины правды, – ответил сквозь постоянную усмешку горгул. – Да ведь когда мы мерялись силами с армией Большого Джули…

– Корреш! – воскликнул, вваливаясь в дверь, Ааз.

– Ааз, – ответил тролль. – Слушай, вот здорово. Что привело тебя…

Он внезапно оборвал фразу, глядя на зашедшего в трактир за Аазом девола.

– О, не обращай внимания на Живоглота, – отмахнулся мой наставник. – Он помогает нам в связи с возникшими у нас некоторыми неприятностями.

– Живоглот? – нахмурился я.

– Это прозвище, – пожал плечами девол.

– Так я и знал, – провозгласил, опускаясь на стул, Гэс. – Или должен был догадаться, увидев Скива. Вы наведываетесь только тогда, когда у вас неприятности.

– Если вы, ребята, устраиваете военный совет, то мне, наверно, лучше утопать восвояси, – вздохнул Корреш.

– Останься, – велел Ааз. – Дело связано с Тандой.

– С Тандой? – нахмурился тролль. – Во что теперь впуталась эта чувиха?

– Ты знаешь Танду? – спросил я.

– О, еще как, – улыбнулся Корреш. – Она моя сестренка.

– Твоя сестра? – ахнул я.

– Во-во. Разве ты не заметил семейного сходства?

– Ну… я, э… – замямлил я.

– Не давай ему тебя обмануть, – усмехнулся мой наставник. – Танда и Корреш с Троллии, где все мужчины – тролли, а все женщины – троллины. При таких мужчинах на их родине можно понять, почему Танда проводит столько времени, прыгая по измерениям.

– И хватит об этом, – твердо высказался Корреш. – Я хочу услышать, что случилось с сестричкой.

– Сию минуту, – отмахнулся Ааз. – Сперва давай посмотрим, какие сведения есть для нас у Живоглота.

– Не могу поверить, что ты оторвал меня от игры в кости ради встречи с этим зоопарком, – пробурчал девол.

– Зоопарком? – переспросил Гэс. Он по-прежнему улыбался, но, впрочем, он всегда улыбается. Мне лично его интонация не понравилась.

Аазу, очевидно, тоже, так как он поспешил повести разговор дальше.

– Тебе следовало бы поблагодарить меня за то, что я тебя оттуда вытащил, – заметил он, – пока остальные не догадались, что ты подменил кости.

– Ты заметил? – Это явно произвело впечатление на Живоглота. – Тогда, может, и к лучшему, что я слинял. Раз уж меня засекает извращенец…

– Я – изверг! – поправил Ааз, показывая все свои зубы.

– О! Да… конечно, – заметно порозовел девол.

Беспокоясь о его же благе, я надеялся, что у него есть кое-какие полезные для нас сведения. За изумительно короткое время он сумел всех погладить против шерсти. Впрочем, опять же, деволы никогда не славились своим личным обаянием.

– Так что же вы можете нам сообщить об игре на Валлете? – обратился к нему я.

– А сколько вы мне заплатите? – зевнул Живоглот.

– Столько, сколько стоят эти сведения, – мрачно ответил Ааз. – Может, больше.

Девол некоторое время изучал его взглядом, а затем пожал плечами.

– Справедливо, – решил он. – Ты всегда платил долги, Ааз. Думаю, в этом я могу тебе доверять.

– Так что же вы можете нам сообщить? – настойчиво повторил я свой вопрос.

Теперь настала моя очередь подвергнуться пристальному рассматриванию, но взгляд, обращенный на меня, был заметно холоднее того, что достался Аазу. Ленивым движением Живоглот опустил руку и, вытащив из сапога кинжал, высоко, с подкруткой его подбросил. Поймав кинжал другой рукой, он снова отправил его ввысь и, ни на миг не отрывая взгляда от моих глаз, образовал сверкающую дугу между своими руками.

– Ты весьма разговорчив для жалкого пентюха, – заметил он. – Ты так же разговорчив, когда вокруг тебя нет стаи громил, поддерживающих каждый твой ход?

– Обычно да, – признался я. – И они не громилы, это мои друзья.

Говоря это, я мысленно потянулся, поймал нож, перевернул его лишний раз, а потом остановил прямо в воздухе, дав острию зависнуть в каких-то дюймах от горла девола. Я действительно немного приустал от всяких заносчивых типов.

У Живоглота не дрогнул ни один мускул, но глядел он теперь не на меня, а на острие.

– На случай если ты не расслышал в первый раз, – уведомил его Гэс, по-прежнему улыбаясь. – Этого жалкого пентюха зовут Скив. Тот самый Скив.

Девол снова порозовел. Я начинал гордиться своей репутацией.

– Почему бы тебе не присесть, Живоглот, – предложил Ааз, – и не сообщить ма… Скиву… то, что он хочет знать?

Девол подчинился в явном нетерпении убраться подальше от ножа. А раз так, то я, естественно, дал ножу последовать за ним.

Когда девол уселся, я крутанул нож в последний раз и беззвучно положил его на стол перед Живоглотом. Это несколько успокоило девола, но он по-прежнему продолжал нервно поглядывать на нож.

– Я… м-гм… у меня на самом-то деле не так уж много информации, – начал он, неуютно ерзая. – Играют у них только раз в году, и шансы обычно равные.

– Как играют в эту игру? – строго спросил Ааз.

– Сам я ни разу не видел, – пожал плечами девол. – Это одна из игр типа «забей-мяч-в-сетку». Я больше знаком с позициями, чем с самой игрой.

– Каковы же эти позиции? – спросил я.

– В команде пять игроков, – объяснил девол, – двое форвардов, или Клыков, избранных за скорость и ловкость; один защитник, или Перехватчик, избираемый за мощь; голкипер, или Замок, обычно самый сильный в команде; и Всадник, верховой игрок, используемый и в нападении, и в защите.

– Кажется, достаточно просто и бесхитростно, – заметил мой наставник.

– Неужели вы не можете хоть что-нибудь сообщить нам об игре? – напирал я.

– Ну, я не в курсе стратегий, – нахмурился Живоглот. – Но действие, в общем, представляю. Команде, завладевшей мячом, дается три попытки забить гол. Они могут перемещать мяч, перебегая с ним, ударяя по нему ногами и перебрасывая друг другу. Как только мяч перестает двигаться, попытка заканчивается и они ждут следующей попытки. Конечно, защита противника пытается их остановить.

– Бежать с мячом, бить ногами или перебрасывать, – пробормотал про себя Ааз. – Хм-м-м… похоже, защита может оказаться непростой. Какие есть правила по части поведения на поле?

– Игроки не могут применять друг против друга режущее и колющее оружие, – процитировал девол. – Нарушители будут застрелены на месте.

– Разумное правило, – с трудом выговорил я. – Что еще?

– Это все, – пожал плечами Живоглот.

– Все? – воскликнул Ааз. – Никакого холодного оружия? И это все?

– И в смысле правил, и в смысле моего знания игры, – подтвердил девол. – А теперь давай рассчитаемся, и я отправлюсь своей дорогой.

Мне хотелось устроить ему новый допрос, но Ааз поймал мой взгляд и покачал головой.

– Тебя устроят ценные сведения? – спросил он.

– Только если это будут действительно ценные сведения, – угрюмо отозвался Живоглот.

– Ты слышал о новой игре на Валлете? Предстоящей трехсторонней потасовке?

– Конечно, – пожал плечами девол.

– Да? – удивился я. Мы ведь, между прочим, сами договорились о ней буквально сейчас.

– У меня профессиональный интерес к подобным вещам.

– Угу! – рассудительно заметил мой наставник. – И каковы шансы?

– У Та-Хо и Вейгаса – равные. Однако эта новая команда ввергла всех в замешательство. Так как никто не может получить о них сведений, они пока не тянут на фаворитов.

– Если мы дадим тебе конфиденциальные сведения об этой команде – темной лошадке, – посмотрел в потолок Ааз, – то будем в расчете?

– Вы знаете о «Демонах»? – с энтузиазмом спросил Живоглот. – Если так, то договорились. Обладая закрытой информацией, я буду единственным на Базаре, имеющим данные для определения реальных шансов.

– Заметано! – объявил мой наставник. – Мы и есть «Демоны».

Это на него подействовало. Живоглот на мгновение вновь осел на стул, разинув рот. Затем поглядел на нас, чуть склонив голову набок.

– Ты хочешь сказать, что вы финансируете команду?

– Мы и есть команда… или часть ее. Мы все еще ее набираем.

Девол начал было что-то говорить, но затем, передумав, осекся. Молча поднявшись, он направился к двери, поколебался, положив ладонь на ручку, и вышел, не сказав ни слова.

Я почему-то счел его реакцию зловещей.

– Как насчет этого, малыш? – давился смехом Ааз. – Я получил сведения, не заплатив ни цента!

– Не нравится мне его вид, – заявил я, все еще глядя на дверь.

– Брось! Считай, что я только что заключил для нас очень выгодную сделку.

– Ааз, – медленно проговорил я. – Что ты там всегда говорил мне о сделках с деволами?

– Хм-м-м-м? А, ты имеешь в виду «если ты заключил сделку с деволом…»!

Он оборвал фразу, его торжество померкло.

– «…то поступишь мудро, пересчитав после этого пальцы, потом руки и ноги, а потом родственников», – закончил за него я. – Ты уверен, что заключил выгодную сделку?

Наши взгляды встретились, и ни он, ни я не улыбались.

## ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

> А друзья на что?

> Р. М. Никсон

Мы все еще размышляли над нашим затруднительным положением, когда наши раздумья прервал Корреш.

– У вас, ребята, кажется, все-таки возникло небольшое затруднение, – обнял он нас обоих за плечи. – Но если это не слишком хлопотно, не могли бы вы просветить меня по части того, какое отношение это имеет к Танде?

В иных обстоятельствах это показалось бы небрежной просьбой. Однако если учесть, что эта небрежная просьба исходила от тролля ростом в полтора раза выше нас и способного раздавить нам головы, как обычные люди давят виноградины, то просьба приобретает первоочередную значимость, как бы вежливо ее ни выразили.

– Ты знаешь игру, о которой мы говорили? – беспокойно начал Ааз.

– Награда – Танда, – неуклюже закончил я.

Корреш молчал. Затем его рука сжала мое плечо чуть крепче.

– Простите, – улыбнулся он. – Мне на мгновение показалось, будто вы сказали, что моя сестричка будет наградой победителю в какой-то примитивной потасовке на потеху зрителям.

– На самом-то деле, – поспешно объяснил Ааз, пытаясь отодвинуться, – малыш был там, когда она попала в плен.

– Но в игру ее ввел Ааз, – парировал я, отодвигаясь в другом направлении.

– Вы, парни, втравили ее в это? – тихо спросил тролль. Его руки твердо удерживали нас на месте. – Я думал, вы пытаетесь ее спасти.

– Тпру! Всем успокоиться! – приказал Гэс, вмешиваясь в назревающую потасовку. – В этом заведении никто не ломает мебель, кроме меня. Корреш, давай присядем и выслушаем все с самого начала.

Я лично был очень спокоен… по крайней мере я не собирался затевать драку. Тем не менее предложение Гэса показалось мне чрезвычайно уместным.

На этот раз меня и просить не надо было – я с готовностью предоставил говорить Аазу. Он, конечно, время от времени что-нибудь упускает из виду, если за ним не проследить, но зато способен (и не раз доказывал это!) своим красноречием вытащить нас из совершенно невозможных ситуаций. И этот случай не стал исключением. Хотя он, к моему удивлению, придерживался правды, но к тому времени, когда он закончил, застывшие черты Корреша смягчились и приняли задумчивое выражение.

– Должен сказать, – заметил наконец тролль, – что на этот раз сестричка, похоже, превзошла саму себя. Вы, кажется, испробовали для ее освобождения все возможные средства.

– Мы могли бы отдать Приз, – намекнул я.

Ааз пнул меня ногой под столом.

– Не может быть и речи! – фыркнул Корреш. – Это законный подарок Аазу. Если Танда попала в беду, добывая его, то это, черт возьми, ее трудности. Нельзя ожидать, чтобы Ааз считал ответственным себя.

– Можно, – поправил я.

– Нет, – заявил тролль. – Единственное приемлемое решение – это крепко отколошматить этих паразитов в их же игре. Надеюсь, вы позволите мне заполнить вакансию в вашей команде?

– Я питал такие надежды, – признал мой наставник.

– Рассчитывайте и на меня тоже, – объявил, разминая свои каменные крылья, Гэс. – Не могу позволить вам сунуться в такую потасовку без моего стабилизирующего влияния.

– Видишь, малыш? – усмехнулся Ааз. – Дело уже выглядит веселее.

– Слушай, Ааз, – осторожно проговорил я. – Мне приходит в голову… помнишь эту вакансию Всадника? Так вот, мне кажется, у нас будет большое психологическое преимущество, если наш Всадник будет ехать верхом на драконе.

– Ты прав.

– Это было бы неплохо, Ааз! Видишь ли, Глип немножко… Стоп! Ты сказал, я прав?

– Верно. Положительно. Правильно, – кивнул мой наставник. – Иногда ты выдаешь весьма неплохие идеи.

– Вот здорово, Ааз!

– Но не этот твой глупый дракончик, – добавил он. – Мы воспользуемся тем чудовищем, что досталось нам вместе с армией Большого Джули.

– Но, Ааз…

– Никаких «но, Ааз»! Пошли, Гэс! Закрывай свою лавочку. Мы отправляемся на Пент за драконом!


Так вот, Пент – мое родное измерение, и что бы там ни говорили мои коллеги – путешественники по измерениям, – я полагаю, что жить в нем очень приятно. И все же после длительного пребывания в некоторых других измерениях должен признать, что, при всей моей привязанности к знакомым видам Пента, выглядят они немного серыми.

Ааз удивил меня, доставив нас в какое-то место на севере Поссилтума вместо наших собственных покоев в королевском дворце. Я спросил его об этом, и наставник мой дал на удивление прямой ответ.

– Все зависит от того, как установишь И-Скакун, – объяснил он. – Тебе даны для игры восемь циферблатов, и они позволяют контролировать не только то, в какое измерение ты отправишься, но и куда именно и когда ты прибудешь.

– Значит, мы можем применять его для переправы из одного места в другое в одном и том же измерении? – спросил я.

– Хм-м-м, – нахмурился Ааз. – Я вообще-то этого не знаю. Мне ни разу не приходило в голову попробовать. Надо будет как-нибудь проверить.

– Ну так почему же тогда ты выбрал этот пункт прибытия?

– Очень просто, – усмехнулся мой наставник, показывая на наших коллег. – Я не был уверен, как нас примут во дворце, если мы прибудем с троллем и горгулом.

Тут он меня поймал. На Базаре в личинах не было надобности, и я настолько привык видеть вокруг странных существ, что у меня совершенно вылетело из головы, что для среднего пентюха наша группа будет странным зрелищем.

– Извини, Ааз, – покраснел я. – Я забыл.

– Пустяки, – отмахнулся он. – Будь это важно, я бы поставил тебя в известность, прежде чем мы покинули Базар. Я просто хотел немного встряхнуть тебя и напомнить, что следует обращать внимание на мелочи. Настоящая причина нашего приземления именно здесь, а не во дворце, в том, что нам надо повидать Большого Джули, а я слишком ленив, чтобы тащиться пешком весь этот путь, если можно покрыть все расстояние с помощью И-Скакуна.

Несмотря на его снисходительность, я рьяно взялся за работу, исправляя свое упущение. Чтобы как-то себя оправдать, я решил показать Аазу, что во время нашей турпоездки с Танандой постоянно занимался. Закрыв глаза, я сосредоточился на личинах Гэса и Корреша одновременно.

– Неплохо, малыш, – заметил Ааз. – Выглядят они немного злодейски, но приемлемо.

– Я думал, нам легче будет избежать неприятностей, если они покажутся всем немножко злобными, – скромно объяснил я.

– Неплохо? – зарычал Корреш. – Я выгляжу словно пентюх!

– По-моему, ты выглядишь симпатичным пентюхом, – съехидничал Гэс.

– Симпатичным? СИМПАТИЧНЫМ? – ощетинился Корреш. – Да виданное ли это дело – симпатичный тролль? Слушай, Ааз, это действительно необходимо?

– К несчастью, да, – ответил мой наставник, но его улыбка контрастировала с сочувственным выражением лица. – Вспомни, ты в данную минуту в общем-то не тролль, а просто скромный гражданин этого более чем скромного измерения.

– А ты почему тогда без личины? – подозрительно спросил явно не убежденный его словами тролль.

– Я здесь уже известен как ученик придворного мага, – невинно парировал Ааз. – Народ привык видеть меня таким.

– Ну, – пробурчал Корреш, – мне будет чертовски неприятно, если кто-то из моих знакомых увидит меня.

– Если твои знакомые увидят тебя таким, то они тебя не узнают, – осторожно заметил я.

Тролль медленно кивнул.

– Полагаю, ты прав, – уступил наконец он. – Пойдемте отыщем этого Большого Джули. Чем меньше я проведу времени в таком виде, тем лучше.

– Не слишком надейся на это, – предостерег его Ааз. – Тренироваться нам предстоит именно в этом измерении, так что на некоторое время придется привыкнуть к роли пентюха.

– Черт побери! – был единственный ответ.


Верный своему слову уйти в отставку Большой Джули, когда мы прибыли, отдыхал на лужайке перед своим коттеджем, попивая вино. Случайному наблюдателю он мог бы показаться не более чем загорающим на солнышке долговязым стариком. Впрочем, опять же, случайный наблюдатель и не мог знать его как командующего самой могучей армией, когда-либо украшавшей наше измерение. Вероятно, оно и к лучшему. Джули все еще скрывался от особо настырной стаи акул кредита, сильно любопытствовавших, почему это он и его рать вдруг расстались с солдатским ремеслом… и соответственно с возможностью оплатить некие старые игорные долги.

– Эй! Здорово, ребята! – прогремел он, с энтузиазмом махая нам рукой. – Давненько не виделись. Пододвигайте стулья и выпейте вина. Что привело вас в наши края, а?

– Не от хорошей жизни, – объяснил Ааз, небрежно загребая к себе единственный имевшийся в поле зрения кувшин с вином. – Мы должны попросить об одной небольшой услуге.

– Если я в силах, то к вашим услугам, – озорно ответствовал Джули. – Что вам надобно?

– Нет ли еще вина? – поспешно спросил я.

Богатый опыт научил меня не ожидать, что Ааз поделится кувшином вина. Одного кувшина ему самому едва хватало.

– Разумеется. У меня его хоть залейся. Плохсекир сейчас как раз ушел за ним в дом.

– Плохсекир? – нахмурился Ааз. – Что он здесь делает?

– В настоящий момент это я гадаю, что вы здесь делаете? – раздался гулкий голос.

Мы все обернулись и обнаружили в дверях коттеджа смахивавшую на лохматую гору фигуру поссилтумского генерала с кувшинами вина в каждой руке. Хью Плохсекир всегда казался мне скорее зверем, чем человеком, хотя, должен признаться, такому образу сильно содействовали его курчавые темные волосы и борода в сочетании с его любимым плащом из звериной шкуры. Конечно, звери не пользуются орудиями, тогда как Плохсекир определенно ими пользовался. На поясе у него постоянно болталась массивная секира, доводившаяся ему одновременно, так сказать, и тезкой, и любимым орудием дипломатии.

– Мы просто заскочили перекинуться парой слов с Большим Джули, – невинно ответил мой наставник.

– О чем? – потребовал ответа генерал. – Я думал, мы договорились, что по всем военным вопросам надо обращаться ко мне, прежде чем искать совета у Большого Джули. Я ведь, знаете ли, командующий армией Поссилтума.

– Ну-ну, Хью, – успокоил его Джули. – Ребята просто хотели попросить меня об одной маленькой услуге, вот и все. Будь она связана с армией, они бы обратились к тебе. Верно, ребята?

Мы с Аазом энергично закивали. Гэс и Корреш глядели, ничего не понимая в происходящем. Мы не подумали уведомить их о генерале Плохсекире и его ревнивом отношении к ущемлению собственной власти.

– Видишь? – продолжал Джули. – А теперь, Ааз, какую услугу я могу вам оказать?

– Ничего особенного, – пожал плечами мой наставник. – Нам просто хотелось ненадолго одолжить твоего дракона.

– Моего дракона? Для чего вам нужен мой дракон? У вас уже есть дракон.

– Нам нужен большой дракон, – уклончиво ответил Ааз.

– Большой дракон? – отозвался Джули, нахмурясь. – Похоже, вы, ребята, затеяли что-то опасное.

– Не беспокойся, – уверенно вмешался я. – Я буду скакать верхом на драконе во время Игры, и поэтому ничего…

– Игры? – взревел Плохсекир. – Так я и знал. Вы устраиваете военную игру, даже не проконсультировавшись со мной.

– Это не военная игра, – заупрямился я.

– Нет, военная, – поправил Ааз.

– Разве? – удивился я.

– Подумай как следует, малыш, – предложил мне наставник. – Любой командный спорт при стечении зрителей – это разновидность военной игры.

– Тогда почему же не уведомили меня? – разбушевался Плохсекир. – Я – командующий вооруженными силами Поссилтума, и любые военные игры подпадают под мою юрисдикцию.

– Генерал, – вздохнул Ааз. – Данная игра будет проходить не в этом королевстве.

– Любые военные… о! – Плохсекир умолк, сбитый с толку таким поворотом событий. – Ну, если в нее вовлечены какие-то военнослужащие моей армии…

– Нет, – перебил его мой наставник. – В этих маневрах участвует только команда из пяти игроков, и мы набрали ее не из армейских ресурсов.

Вот тут-то меня и осенило. Я произвел быструю проверку, и результат лишь подтвердил мои страхи.

– М-гм… Ааз… – начал я.

– Не сейчас, малыш, – проворчал он. – Как видите, генерал, все ваши параноидальные страхи были…

– Ааз! – не отставал я.

– Ну, в чем дело? – зарычал мой наставник, поворачиваясь ко мне.

– У нас не пять игроков, а только четыре.

## ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

> Мы собрали непобедимую команду!

> Саламандр

– Четыре? – бессмысленно повторил Ааз.

– Считать до пяти я умею очень хорошо, – высокомерно уведомил я его, – а ты, я, Гэс и Корреш дают в итоге только четыре. Видишь? Первый, второй, третий…

– Ладно! Принял к сведению, – прервал меня наставник, покосившись на двух наших товарищей. – Слушай, Гэс! Полагаю, Берферт нам не откажет, не так ли?

– Брось, Ааз, – упрекнул я. – Мы не можем зачислить в команду саламандра.

– Заткнись, малыш! Так как насчет него, Гэс?

– Только не в этот раз, – пожал плечами горгул. – Он наткнулся на одну свою подружку, и они решили вместе отправиться в отпуск.

– Подружку? – переспросил Ааз, выгнув бровь.

– Совершенно верно, – кивнул Гэс. – Она, можно сказать, его давняя пламенная страсть.

– Пламенная страсть, – усмехнулся тролль. – Слушай, а неплохо сказано.

Для разнообразия и я, откликнувшись на шутку, присоединился к дружному хохоту Гэса и Корреша, в то время как Плохсекир и Джули озадаченно глядели на нас.

Ааз раздраженно закатил глаза.

– Только этого мне и не хватало! – простонал он. – Одного члена команды неизвестно где искать, а те, что есть, – полоумные. Когда вы вполне насмеетесь, я готов выслушать ваши предложения относительно того, где нам найти пятого члена команды.

– Эту вакансию заполню я, – спокойно произнес Плохсекир.

– Вы? – воскликнул я, сразу перестав смеяться.

– Конечно, – кивнул генерал. – Это мой долг.

– Может, я неясно выразился, – вмешался Ааз. – Поссилтум никак в это не втянут.

– Но его маг и ученик последнего – втянуты, – веско добавил Плохсекир. – Вы оба – граждане Поссилтума, и притом довольно выдающиеся граждане. Нравится мне это или нет, мой долг защищать вас всеми имеющимися в моем распоряжении средствами – а в данном случае собственной персоной.

Об этом я не подумал. В некотором смысле это было довольно мило. И все же мысль о том, что из-за нас генерал подвергает себя опасности, не слишком меня радовала.

– М-гм-м-м… ценю ваше предложение, генерал, – осторожно начал я, – но игра произойдет далеко отсюда.

– Если вы сможете перенести такое путешествие, то смогу и я, – твердо возразил Плохсекир.

– Но вы не понимаете!

– Малыш, – задумчиво произнес Ааз. – Почему бы тебе не познакомить его с потенциальными товарищами по команде?

– Что? О, извиняюсь. Генерал Плохсекир, это Гэс, а вот это – Корреш.

– Нет, – улыбнулся мой наставник. – Я имею в виду, познакомь его.

– А! – догадался я. – Генерал, разрешите представить вам остальных членов команды.

Говоря это, я сбросил чары личин, открывая и горгула, и тролля в их истинном обличье.

– Гэс! – взревел Большой Джули. – То-то мне показалось, я узнал твой голос.

– Привет, Джули, – помахал рукой горгул. – Как в отставке?

– Порядком скучно. Эй, наливай себе винца!

– Спасибо.

Гэс шагнул вперед и, взяв оба кувшина с вином из онемевших рук генерала, передал один Коррешу. Мне пришло в голову, что я единственный в этой команде, кому не достанется выпить.

Генерал стоял, словно пригвожденный к месту, переводя грозный взгляд с горгула на тролля и обратно. Он слегка побледнел, но, к его чести, не отступил ни на дюйм.

– Ну, Плохсекир, – усмехнулся Ааз, – вы все еще хотите вступить в команду?

Генерал нервно провел языком по губам, а затем оторвал взгляд от Гэса и Корреша.

– Безусловно, – заявил он. – Я сочту за честь сражаться рядом с такими… достойными союзниками. То есть если они примут меня.

Таким образом, нам пришлось решать самим.

– Что скажешь, Скив? – спросил Ааз. – Ты – босс.

Поправка. Таким образом, мне пришлось решать самому. У Ааза досадная привычка уступать лидерство как раз в тот момент, когда положение осложняется. Я начинал подозревать, что это не всегда бывало случайным совпадением.

– Ну, господин маг? – прогромыхал Плохсекир. – Вы примете мои услуги в этой экспедиции?

Я влип. Никто не мог отрицать, что Плохсекир ценен в бою, но я никогда не испытывал теплых чувств к нему лично. А каким он будет товарищем по команде…

– Глип!

Никто не успел меня предупредить! Прежде чем я подобрался, меня ударили сзади с такой силой, что я ничком растянулся на земле. Липкий язык коснулся моего затылка, а окутавшее меня невероятно зловонное дыхание могло иметь только один источник.

– Глип! – гордо объявил мой зверек, на время прекращая попытки добраться до моего лица.

– Что здесь делает этот глупый дракон? – заревел Ааз, ничуть не тронутый нашей эмоциональной встречей.

– Спроси у Плохсекира, – усмехнулся Джули. – Его привел он.

– Да? – изумился мой наставник, мгновенно забыв про гнев.

Я и сам немножко удивился. Оттолкнув на мгновение Глипа, я сумел подняться на ноги и бросил на генерала вопросительный взгляд.

Впервые за все время нашего знакомства, включая и первоначальное столкновение, Хью Плохсекир выглядел как-то неловко. Свирепый воин, готовый не моргнув глазом встретить армию, мага или демона, сейчас не мог встретиться с нами взглядом.

– Он был… ну, поскольку вы пропали, он просто-напросто хандрил, – промямлил генерал. – Никто другой и близко не подошел бы к нему, и я подумал… ну, то есть… казалось логичным, что…

– Он привел его поиграть с моим драконом, – весело объяснил Джули. – Кажется, наш свирепый генерал питает слабость к животным.

Плохсекир резко вскинул голову.

– Дракон отлично послужил королевству в последней кампании, – горячо заявил он. – Будет всего лишь справедливо, чтобы кто-то заботился и о его нуждах – как ветерана.

Горячность Плохсекира никого не одурачила. У него не было никаких причин чувствовать ответственность за моего дракона. А даже если бы таковые и были, то он скорее приказал бы позаботиться о моем зверьке своим солдатам, чем занимался бы этим лично. Правда заключалась в том, что Глип ему нравился.

Словно в подтверждение наших подозрений мой зверек принялся резвиться вокруг генерала, выделывая головой и хвостом всякие па, предназначенные, насколько мне известно, для товарищей по играм. Генерал стоически его игнорировал… что не так-то легко было сделать.

– М-гм… генерал? – осторожно произнес я.

– Да?

Он буквально парализовал меня ледяным взглядом, как бы говоря: «Только посмей прокомментировать поведение дракона».

– Так вот, к предыдущему нашему разговору, – поспешно внес ясность я. – Уверен, что буду говорить от имени всей команды. Генерал, для нас будет и удовольствием, и честью видеть вас в предстоящей военной игре на нашей стороне.

– Благодарю вас, господин маг, – жестко поклонился он. – Надеюсь, вы убедитесь, что доверились мне не напрасно.

– А теперь, когда с этим решено, – хохотнул, потирая руки, Ааз, – где большой дракон? Нам нужно немного потренироваться.

– Он спит, – пожал плечами Джули.

– Спит? – переспросил Ааз.

– Совершенно верно. Он забрался в хлев и съел там половину живности. А теперь спит как убитый, понимаете? Вероятно, не проснется как минимум еще пару месяцев.

– Пару месяцев! – простонал мой наставник. – Что же нам теперь делать? Малышу надо на чем-то ехать во время игры!

– Глип! – сказал мой зверек, подкатываясь по земле к моим ногам.

Ааз прожег меня взглядом.

– Это он сказал, а не я, – невинно пояснил я.

– Думаю, у нас нет большого выбора, Ааз, – заметил Гэс.

– Если нет привычки общаться с драконами, то любой из них покажется довольно пугающим, – добавил Корреш.

– Ладно! Ладно! – поморщился Ааз, вскидывая руки в знак капитуляции. – Если вы все готовы рискнуть, я не против. Если он не сведет меня с ума своим вечным…

– Глип? – спросил мой зверек, поворачивая голову, чтобы посмотреть, о чем кричит Ааз.

– Значит, мы готовы начать тренироваться? – поспешно спросил я.

– Полагаю, готовее некуда, – пробурчал Ааз, прожигая взглядом дракона.

– Знаю, это не моя драка, – вставил Большой Джули, – но какую вы, ребята, разработали тактику?

– Еще не разработали, – признался мой наставник. – Но мы что-нибудь придумаем.

– Возможно, я сумею вам помочь. Я, бывало, весьма неплохо разрабатывал тактику небольших операций. Понимаете, что я имею в виду?


Следующие несколько недель были интересными. Заметьте, я не сказал «поучительными» – просто интересными. Пытаясь действовать в команде, члены нашей группы, каждый в отдельности, практически не совершенствовались.

Вы можете возразить, что существам, составлявшим нашу команду, совершенствоваться особо не надо. Именно такого мнения придерживались и они сами. А спорить с ними было нелегко. За исключением меня физическое состояние членов команды колебалось от превосходного до невероятного. И что еще важнее, все они были закаленными ветеранами бесчисленных боев и кампаний. Судя по валлетам, которых мы видели, любой игрок нашей команды мог справиться более чем с пятью противниками – а все вместе…

Но именно это меня и беспокоило: всеобщая легкомысленная уверенность, что мы сможем выиграть шутя. Кстати, Большого Джули это беспокоило тоже.

– Вы, ребята, чересчур самоуверенны, – пенял он нам, раздраженно качая головой. – В бою решает не только сила. Понимаете, что я имею в виду?

– Мы и располагаем не только силой, – зевнул Ааз. – У нас есть скорость, ловкость, выносливость, а с Гэсом еще и воздушное прикрытие. Потом, опять же, у Скива как у мага есть в запасе несколько трюков.

– Ты забываешь про опыт, – привел контрдовод Джули. – Те, другие команды, они играют в эту игру сколько? Уже пятьсот лет? Они и сами могут выкинуть трюк-другой.

Приводя такой довод, Джули угрожал, льстил и уговаривал нас тренироваться. К несчастью, большая часть тренировок сосредоточилась вокруг меня.

Достаточно сложным оказалось просто усидеть на Глипе. А уж пытаться удержаться в седле, бросая или ловя мяч, казалось почти невозможным. И вдобавок ко всему сам Глип ничем не облегчал моих мучений. Он предпочитал гонять мяч самостоятельно или стоять столбом, почесываясь задней лапой. Наконец мне пришлось немного сжульничать и прибегнуть к магии, чтобы удержаться верхом на спине моего скакуна. Немного левитирования, немного парения – и мои навыки наездника улучшились в несколько раз. Если Ааз и подозревал, что я использую кое-что еще, помимо равновесия, то ничего не сказал.

Поймать и бросить мяч было значительно легче с помощью добавленной к моему арсеналу дубинки. Корреш вырвал с корнем здоровенное молодое деревце, а генерал своей неизменной секирой обрубил его ветви и корни. Получилась одиннадцатифутовая палка, которой я мог либо гонять мяч по земле, либо ударять по нему на лету, если кто-то подавал его мне ударом ноги. Шест был чуть потяжелее, чем мне бы хотелось, но, когда я ударял по мячу, лишний вес двигал его намного дальше. Конечно, и для управления движением мяча я применял немного магии, так что промахивался я не слишком часто и мяч обычно летел туда, куда мне хотелось.

С другой стороны, Глип летел туда, куда хотелось ему, хотя моя дубина иной раз и помогала ему выбрать правильное направление. Но когда наконец настал день нашего отбытия, я все еще не мог полностью управлять им.

Вся наша пятерка (шестерка – включая Глипа) собралась в центре луга, где мы тренировались, чтобы попрощаться с Джули.

– Сожалею, что не могу отправиться с вами, ребята, – скорбно поведал он, – но я не так молод, как раньше, понимаете?

– Не беспокойся, – махнул рукой Ааз. – Мы скоро вернемся. Ты сможешь отпраздновать победу вместе с нами.

– Вот опять ты за свое, – нахмурился Джули. – Предупреждаю вас, не празднуйте, пока не закончится битва. После пятисот лет…

– Правильно, Джули, – поспешно перебил его Ааз. – Ты уже это говорил. А теперь нам пора, не то пропустим игру. Не хотелось бы, чтобы нам засчитали поражение из-за неявки.

И с этими словами он огляделся, проверяя, все ли на месте, и включил И-Скакун.

Мгновение спустя мы снова оказались на Валлете.

## ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

> Какая бы игра ни шла, какие бы правила ни действовали, одни и те же правила относятся к обеим сторонам!

> Закон Хойла

С тех пор как мы с Аазом были здесь в последний раз, стадион претерпел две крупные перемены.

Во-первых, изменилась конфигурация поля. Вместо прямоугольника меловые линии очерчивали теперь треугольник с воротами в каждом углу. Я понял, что это сделано для устройства трехстороннего матча вместо двустороннего.

Вторая перемена касалась народа. Помните, я говорил, что боялся даже представить себе, каким будет стадион, полный народу? Так вот, действительность намного превзошла мое воображение. Там, где я прежде видел аккуратные ряды сидений, теперь колыхалась хаотическая разноцветная масса. Уж не знаю, зачем они обеспечивали зрителей сиденьями. Насколько я видел, никто не сидел.

Когда мы появились, ошеломленная толпа стихла. Оно и понятно. Не очень-то часто живые существа появляются из разреженного воздуха, как это сделали мы.

По указанию Ааза для максимального психологического воздействия на зрителя я оставил нашу команду без личин.

Толпа таращилась на нас, в то время как мы таращились на нее. А затем тысяча глоток одновременно взревела. Бедлам получился оглушительный.

– Похоже, они не очень-то оробели, – сухо заметил я.

Я не ожидал, что меня услышат из-за этого гама, но забыл про острый слух Ааза.

– Ave Caesar. Salutes e moratorium.[2] А, малыш? – усмехнулся он.

Я даже смутно не представлял, о чем он говорит, но усмехнулся ему в ответ. Мне надоело тупо пялиться каждый раз, когда он шутит.

– Эй, босс. У нас появилась компания, – окликнул Гэс, дернув головой в одну из сторон стадиона.

– Даже две компании, – уточнил Корреш, глядя в противоположном направлении.

Повертев головой, я обнаружил, что они оба правы. С одной стороны к нам шествовала Маша, в то время как с другой ковылял старина Седобородый. Кажется, и Вейгас, и Та-Хо хотели перекинуться с нами парой слов.

– Здра-а-вствуйте, мальчики, – протянула Маша, прибывшая первой. – Просто хотела пожелать вам удачи в вашем… предприятии.

Эти слова могли бы показаться странными, поскольку исходили они от сторонницы неприятеля. Мне они показались именно такими. Но затем я вспомнил, что, по мнению Маши, мы нейтрализуем «демона» Квигли. Ну, в некотором смысле мы занимались именно этим.

Ааз, как обычно, опередил меня.

– Не беспокойся, Маша, – усмехнулся он. – У нас все схвачено.

Меня никогда не перестает изумлять, с какой легкостью умеет врать мой наставник.

– Просто постарайся ни в коем случае не вмешиваться, – гладко продолжил он. – План у нас довольно тонкий, и любое постороннее вмешательство может испортить все дело.

– Пусть об этом твоя зеленая головка не болит, – подмигнула она. – Я понимаю, когда имею дело с кем-то на порядок выше. Я просто надеялась, что вы познакомите меня с остальными членами вашей команды.

Я вдруг сообразил, что в течение всего нашего разговора она не сводила глаз с наших товарищей по команде. А особенно упорно она глядела на Хью Плохсекира. И продолжала на него глядеть, даже когда Ааз стал подобающим образом всех их ей представлять.

– Маша, это Гэс.

– Очарован, сударыня, – откликнулся горгул.

– И Кор… э… Грызь.

– Когда драка? Грызь любит драка, – заявил Корреш, впадая в свою роль тролля.

Маша и глазом не моргнула. Она была занята созерцанием массивной фигуры генерала.

– А это Хью Плохсекир.

Со змеиной плавностью Маша подплыла к генералу.

– Очень рада познакомиться с тобой, Хью… ты ведь не против, если я буду называть тебя Хью, не так ли? – промурлыкала она.

– К-гм-м… я… то есть… – запинаясь, проговорил Плохсекир, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Я мог только ему посочувствовать. Оказаться в центре внимания Маши – дело по меньшей мере беспокойное. К счастью, как раз тут прибыла подмога в лице делегата Та-Хо.

– Добрый день, господа, – весело поздоровался он, потирая руки и давясь смехом. – Здравствуй, Маша.

– Вообще-то, – ответила она ледяным тоном, – я как раз собиралась уходить.

Но прежде чем отбыть к своему месту на трибунах, она нагнулась и что-то шепнула на ухо генералу. Не знаю уж, что она там сказала, но Плохсекир сделался пунцовым и избегал встречаться с нами взглядом.

– Мы боялись, что вы не прибудете вовремя, – продолжал Седобородый, не обращая внимания на уход Маши. – Было бы нежелательно разочаровывать болельщиков неявкой, не так ли? Когда вы ожидаете остальных игроков вашей команды?

– Остальных? – нахмурился я. – Я думал, правила требуют только пятерых игроков плюс верховое животное.

– Совершенно верно, – ответил Седобородый. – Но… ну да, я восхищаюсь вашей уверенностью в своих силах. Значит, вас только пятеро, да? Ну-ну. Это несколько изменит шансы.

– Почему? – подозрительно спросил я.

– Эта штука острая? – спросил представитель Та-Хо, заметив секиру генерала.

– Как бритва, – высокомерно ответил Плохсекир.

– Но он не будет применять ее против кого-либо, – поспешно добавил я, внезапно вспоминая правило «никакого режущего и колющего оружия». Я не знал наверняка, какой будет реакция генерала, если кто-то попробует отобрать у него его любимую секиру.

– О, на сей счет я нисколько не волнуюсь, – с уверенностью отозвался Седобородый. – Как и на всех играх, арбалетчики быстро устранят любого игрока, вздумавшего пренебречь правилами.

Он рассеянно махнул в сторону боковых линий. Мы посмотрели в указанном направлении и в первый раз увидели, что поле окружено арбалетчиками, одетыми через одного то в желто-синие мундиры Та-Хо, то в красно-белые Вейгаса. Об этом маленьком фокусе Живоглот как-то не счел нужным упомянуть. Он сообщил нам о правилах, но не о том, как обеспечивается их соблюдение.

В то же время я заметил еще два обстоятельства, упущенные мной, когда я обозревал трибуны.

Первое – это Квигли, сидевший в центре переднего ряда на стороне Та-Хо. И что еще важнее, при нем находилась Тананда. Она по-прежнему спала, паря горизонтально в воздухе перед ним. Он явно не хотел пропустить игру и недостаточно доверял нам, чтобы оставить ее неохраняемой у себя дома.

Он увидел, что я гляжу на него, и помахал мне рукой. Я не ответил ему. Вместо этого я постарался привлечь к своему открытию внимание Ааза, но тут заметил еще кое-что.

На краю поля подпрыгивал на месте Гриффин и отчаянно размахивал руками, чтобы я его заметил. Как только он увидел, что я на него смотрю, то принялся энергично подзывать меня к себе.

Ааз был поглощен разговором с представителем Та-Хо, так что я поспешил к Гриффину.

– Здравствуй, Гриффин, – улыбнулся я. – Как поживаешь?

– Я просто хотел сказать вам, – выдохнул он, запыхавшись от своих упражнений. – Я перешел на вашу сторону. Если смогу вам чем-то помочь, только свистните.

– В самом деле? – протянул я, подняв бровь. – А с чего это такая смена симпатий, не говоря уже о готовности помочь?

– Можешь считать это моим природным чувством честной игры, – поморщился он. – Мне не нравится то, что они собираются с вами сделать. Даже если в этом участвует моя прежняя команда, мне все равно это не нравится.

– А что они собираются с нами сделать? – спросил я, внезапно становясь предельно внимательным.

– Именно об этом я и хотел вас предупредить, – объяснил он. – Две команды провели совещание, обсуждая эту игру. И решили, что при всей их ненависти друг к другу ни та, ни другая сторона не хочет, чтобы Приз перешел к кучке чужаков.

– Это вполне естественно, – кивнул я, – но что…

– Вы не понимаете! – поспешно перебил юноша. – Они намерены выставить против вас сдвоенную команду! Они объявили перемирие между собой до тех пор, пока не вышибут вас с поля. Когда начнется игра, вы столкнетесь с двумя командами, действующими совместно против вашей!

– Малыш! Вернись сюда!

Рев Ааза напомнил мне, что неподалеку происходит еще одно совещание.

– Я должен идти, Гриффин, – извинился я. – Спасибо за предупреждение.

– Желаю удачи! – крикнул он. – Она вам понадобится.

Я рысью кинулся обратно на поле и обнаружил, что все ждут меня с явным нетерпением.

– Они хотят видеть Приз, – уведомил меня Ааз и подмигнул.

– Как полагается по нашему первоначальному соглашению, – жестко добавил представитель Та-Хо, – он должен быть здесь для награждения победившей команды.

– Он и есть здесь, – твердо заявил я.

– Прошу прощения? – не поверил, оглядываясь кругом, Седобородый.

– Покажи им, малыш, – ухмыльнулся мой наставник.

– Ладно, – кивнул я. – Всем отойти.

Перетащить статую, используя магию, во многих отношениях труднее, чем сделать то же самое с помощью физических усилий. Однако мне пришлось согласиться с Аазом, что первый способ значительно драматичнее.

Напрягая до предела свои способности к левитации, я взялся за работу. В центре поля приподнялся большой кусок дерна и отодвинулся в сторону. Затем в другую сторону полетела обнажившаяся земля, и наконец в поле зрения появился Приз. Я дал ему попарить в воздухе, пока засыпал обратно землю и клал на место дерн, а затем приказал Призу величественно опуститься и встать во всем своем потрясающе безобразном великолепии.

Толпа одобрительно заревела, хотя не уверен, в честь чего – моей магии или своего Приза.

– Весьма неплохо, – заметил Ааз, слегка хлопнув меня по спине.

– Глип, – воскликнул мой зверек, добавив к полученным мною поздравлениям свой слизистый язык.

– Очень умно, – признал Седобородый. – Мы бы никогда не додумались посмотреть там. Хотя с полем можно бы обращаться и побережнее, а?

– Сегодня его все равно искромсают, – пожал плечами мой наставник. – Между прочим, когда начнется игра?

Словно в ответ на его вопрос на трибунах вновь взорвался бедлам. Я не думал, что стадион может стать еще более шумным, но теперь на нас давила сплошная звуковая стена.

Причина торжествующих криков вскоре выяснилась. Из туннеля на противоположном конце стадиона появились две колонны фигур и затрусили по полю.

Желто-синие мундиры одной колонны контрастировали с ало-белыми мундирами другой, но зато сразу было ясно, что это наши противники. Однако наиболее примечательной чертой было не это.

Команда Та-Хо носила шлемы, вытянутые наверх в острый шип, а на шлемах их коллег из Вейгаса выступали по бокам длинные изогнутые рога, придававшие им звериную внешность. И что еще более примечательно – все игроки были рослыми! Более рослыми, чем все встреченные мной до сих пор валлеты. Почти такими же рослыми, как Квигли, но более мускулистыми и с такими короткими шеями, что их головы, казалось, росли прямо из плеч.

Как я уже говорил, я очень хорошо умею считать до пяти; так вот, уверяю вас, что в каждой команде было куда больше пяти игроков.

## ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

> Жизнь полна сюрпризов.

> Пандора

Как обычно в кризисной ситуации, я обернулся к своему наставнику, ожидая руководящих указаний. Ааз в свою очередь прореагировал с той спокойной уравновешенностью, какую я уже привык от него ожидать. Схватив представителя Та-Хо за грудки, Ааз поднял его, пока у того не заболтались оторвавшиеся от земли ноги.

– Что это?! – потребовал ответа мой наставник.

– Бла-а… зат… – ответила жертва.

– Э… Ааз? – вмешался я. – Возможно, его будет чуть легче понять, если он сможет дышать.

– О! Верно, – признал мой учитель, опуская представителя Та-Хо, пока тот снова не встал на землю. – Ладно, объясняй!

– Ч… что объяснять? – запинаясь, выговорил искренне озадаченный Седобородый. – Это команды из двух наших городов. Их можно различить по шлемам и…

– Не надо песен! – прогремел Ааз. – Это не валлеты. Валлеты все либо тощие, либо чересчур упитанные!

– О! Понимаю, – дошло наконец до делегата. – Боюсь, что вы введены в заблуждение. Не все валлеты одинаковы. Есть болельщики, а есть игроки-атлеты. Болельщики… немного не в форме, но этого и следует ожидать. Они же рабочие, поддерживающие существование города и ферм. А игроки – совсем другое дело. Они все свое время отдают тренировкам и за многие поколения стали заметно крупнее, чем основная масса болельщиков.

– Заметно крупнее? – нахмурился, глядя горящим взором на поле, Ааз. – Да они выглядят так, будто принадлежат к другому виду!

– Я видел нечто подобное в других измерениях, – заметил Гэс, – но до такой степени – никогда.

– Не зря Большой Джули предупреждал нас насчет излишней самоуверенности, – вздохнул Корреш.

– Что-что? – моргнул Седобородый.

– Хочу драка, – заявил Корреш, снова впадая в роль. – Грызь любит драка.

– О, – нахмурился представитель Та-Хо. – Отлично. Если больше вопросов нет, то я…

– Не так быстро, – перебил я. – Я хочу знать, почему у них столько игроков. Ведь участвуют команды из пяти игроков, не так ли?

– Совершенно верно, – кивнул Седобородый. – Добавочные игроки – запасные… ну, чтобы заменить тех, кого ранят или убьют во время игры.

– Убьют? – сглотнул я.

– Как я уже сказал, – крикнул делегат, убегая, – я восхищаюсь вашей уверенностью в своих силах, раз вы привели только пятерых игроков.

– Убьют? – повторил я, в отчаянии оборачиваясь к Аазу.

– Без паники, малыш, – проворчал мой учитель, обводя взглядом неприятеля. – Это небольшое затруднение, но мы можем изменить свою стратегию.

– Как насчет старого приема «разделяй и властвуй»? – предложил, подходя к Аазу, Плохсекир.

– Совершенно верно, – кивнул Гэс. – Они не привыкли играть в трехстороннюю игру. Возможно, нам удастся разыграть их друг против друга.

– Не выйдет, – решительно предрек я.

– Не будь таким пессимистом, малыш, – отрезал Ааз. – Иной раз старые трюки – самые лучшие.

– Не выйдет, потому что они не будут играть друг против друга… только против нас.

Я быстро изложил им все, что мне недавно сообщил Гриффин. Когда я закончил, воцарилось неуютное молчание.

– Ну ладно, – сказал наконец Ааз. – Могло быть и хуже.

– Как? – спросил я напрямик.

– Глип?

Мой дракон только что заметил нечто упущенное нами из виду. Другие команды выводили на поле своих верховых животных. В отличие от игроков зверей не пометили цветами команды… но, впрочем, в этом не было необходимости. Их никак нельзя было перепутать друг с другом.

Зверь Вейгаса был кошкообразной тварью со злобной приплюснутой мордой. Почти такой же длинный, как Глип, он крался по земле с плавной грацией, нарушаемой лишь неровной походкой его чересчур больших задних лап. Хотя сейчас движения его выглядели медленными и ленивыми, судя по его виду, он мог при желании двигаться с невероятной скоростью. И к тому же он выглядел очень, очень гибким. Я был уверен, что эта тварь могла загнать врага в угол, как… ну, как кошка.

Скакун из Та-Хо был тоже примечателен, но намного трудней поддавался описанию. С виду он походил на небольшой бронированный курган с гребнем футах так в восьми над землей. Я бы счел его гигантским насекомым, но ног у него было больше шести. Фактически у него были сотни ног; их можно было видеть, когда зверь двигался, а двигался он, кажется, с равной легкостью в любом направлении. Когда он останавливался, его броня опускалась на землю, скрывая и защищая крошечные ножки. Я не сумел разобраться, где у него находились глаза, но заметил, что он никогда ни на что не натыкался… по крайней мере случайно.

Мой зверек развернул голову и поглядел на меня. Если он надеялся получить объяснения или инструкции, то ему не повезло. Я не имел ни малейшего представления, как обращаться с этими странными созданиями. Вместо этого я успокаивающим, как я надеялся, жестом погладил ему усы. Хотя я и не хотел признаваться в этом перед товарищами по команде, у меня оставалось все меньше и меньше уверенности в благополучном для нас исходе этой игры… а у меня и с самого начала было не так-то много этой уверенности.

– Не смотри сейчас в ту сторону, – шепнул Гэс, – но я заметил Танду.

– Где? – встрепенулся Корреш, вытягивая шею в сторону, куда показывал горгул.

Конечно, я увидел Тананду раньше, но забыл сказать остальным. Я почувствовал себя несколько глупо, но, впрочем, в этом не было ничего нового. Чтобы прикрыть свое смущение, я стал вместе с остальными глазеть на плавающую в воздухе фигуру Тананды.

Квигли заметил, что мы глядим в его сторону, и нервно заерзал. Он явно был недостаточно уверен в своих недавно обретенных силах, чтобы вполне уютно чувствовать себя под нашим массовым и пристальным наблюдением. Его неуютные ощущения повлияли на его магию… по крайней мере на левитацию. Тело Тананды наклонилось и закачалось, и я испугался, как бы он не уронил ее вниз головой.

– Если у нас на пути стоит только этот маг, – заметил Гэс, – то думаю, нам надо просто рвануть всем туда и отнять ее.

– Нельзя, – отрезал Ааз, замотав головой. – Малыш обещал, что мы не сделаем ничего выставляющего этого мага в плохом свете.

– Это касается лишь вас, – возразил горгул, – а мы с Коррешем ничего не обещали.

– Слушай, Гэс, – вмешался Корреш, – мы не можем пойти против обещания Скива. Это будет не по правилам.

– Согласен, – пробурчал Гэс. – Просто я подумал, что это будет легче, чем дожидаться, пока нам вышибут мозги в этой глупой игре.

Тут я разделял его мнение. Очень приятно было найти хоть что-то созвучное собственным мыслям. Но довод Корреша о правилах до меня решительно не доходил.

– Я считаю, господин маг, – прогромыхал Плохсекир, – что данное вами обещание было не самой мудрой из клятв.

– Вот как? – зарычал Ааз, поворачиваясь к нему. – Вы, генерал, конечно, говорите, основываясь на долгом опыте знакомства с демонами.

– Ну… вообще-то…

– Тогда я предложил бы вам держать при себе свое мнение о мудрости и способностях господина Скива. Помните, он ваш билет на выезд отсюда. Без него домой придется идти долго.

Посрамленный генерал пошел на попятный физически и словесно.

– Спасибо, Ааз.

– Заткнись, малыш, – зарычал на меня наставник. – Он прав. Это был глупый шаг.

– Но ты же сказал…

– Можешь назвать это рефлексом, – отмахнулся Ааз. – Надо еще заслужить право критиковать моего ученика… а этот образчик пентийского воинского опыта пока этого права не заслужил.

– Ну… все равно спасибо, – неуклюже закончил я.

– Не стоит благодарности.

– Эй, Ааз, – окликнул его Корреш. – Давай-ка удалим этот… Приз с центра поля и поставим куда-нибудь в безопасное место.

– Куда, к примеру? – огрызнулся мой наставник. – На этом стадионе я доверяю только нам.

– А как насчет наших ворот? – предложил Гэс, показывая на широкую сетку в нашем углу треугольного поля.

– Вроде неплохо, – согласился Ааз. – Секундочку, малыш, я сейчас вернусь.

Я настолько привык к бедламу на стадионе, что уже едва его замечал. Однако когда мои товарищи по команде начали перемещать Приз, то разразившийся хор неодобрительных и оскорбительных криков угрожал оглушить меня. Мои коллеги ответили с надлежащим апломбом, грозя кулаками и корча рожи в ответ на их выкрики. Толпе это очень понравилось. Если бы ей это понравилось еще чуть-чуть больше, она бы вырвалась на поле и линчевала нас всех.

Я собирался предложить своим товарищам перестать дразнить толпу, когда генерал Плохсекир отозвал меня в сторонку посовещаться.

– Господин маг, – осторожно начал он. – Надеюсь, вы понимаете, что я нисколько не хотел оскорбить вас своими предыдущими замечаниями. Я сейчас понял, что мне просто немного не по себе. Мне никогда раньше не приходилось вести войну на глазах у зрителей.

– Забудь об этом, Хью, – отмахнулся я. – Ты был прав. Задним числом я сам понимаю, что дал неудачное обещание. Между прочим… зови меня Скив. Раз уж мы вместе в этой передряге, то соблюдать формальности немного глупо.

– Благодарю вас… Скив, – кивнул генерал. – Но вообще-то я хотел поговорить с вами наедине по личному делу.

– Разумеется, – пожал плечами я. – По какому именно?

– Вы не могли бы немного рассказать мне о том чудесном создании, с которым меня только что познакомили?

– Чудесном создании? – не понял я. – Каком чудесном создании?

– Да вы знаете… о Маше.

– О Маше? – рассмеялся я. А затем заметил, как суровеет лицо генерала. – Ах, об этом чудесном создании! И что же вы хотите узнать?

– Она замужем?

– Маша? Э… нет, не думаю.

Генерал испустил вздох облегчения.

– Есть ли возможность, что она когда-нибудь навестит нас в Поссилтуме?

– Сомневаюсь, – ответил я. – Но если хотите, я могу ее спросить.

– Прекрасно, – просиял генерал, с невероятной силой опуская мне руку на плечо в знак дружбы. – Буду считать это обещанием.

– Чем? – испугался я. Эти слова почему-то звучали как-то знакомо.

– Я знаю, как вы чтите свои обещания, – продолжал Плохсекир. – Выполните это и увидите, что я могу быть отличным другом… точно так же, как могу быть страшным врагом, когда мне встают поперек дороги. Мы понимаем друг друга?

– Но я…

– Эй, малыш, – крикнул Ааз. – Поторопись и залезай на своего глупого дракона! Игра вот-вот начнется!

Я был настолько поглощен разговором с Плохсекиром, что совершенно упустил из виду иную деятельность на поле.

Команды из Та-Хо и Вейгаса отошли к боковым линиям, оставляя на поле по пять игроков. Кошка и жук обрели теперь всадников и расхаживали туда-сюда в нервозном предвкушении сражения.

На середине поля, там, где раньше находился Приз, стоял валлет, одетый в мундир в черно-белую полоску и державший мяч. Слово «мяч» я здесь употребляю весьма вольно. Предмет, который он держал, представлял собой куб из какого-то черного губчатого материала. Квадратный мяч! Еще одна мелкая деталь, о которой Живоглот не счел нужным упомянуть.

Так и не ответив генералу, я повернулся и побежал к Глипу. С чем бы мне ни предстояло столкнуться, я ни в коем случае не желал сталкиваться с этим в пешем строю.

## ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

> Это состязание надо считать самой глупой затеей, какую я когда-либо видел.

> X. Коссел

Едва я успел оседлать Глипа, как валлет на середине поля поставил мяч на землю и принялся пятиться к боковой линии.

– Эй, Ааз! – крикнул я. – А что это за тип в полосатом мундире?

– Оставь его в покое, – крикнул в ответ мой наставник. – Он судья.

В принципе я и не собирался нападать на него, но все равно порадовался, узнав, что он не входит в число противников.

Я оказался последним в команде, занявшим свое место. Ааз и Корреш ограждали меня по бокам в качестве Клыков, Гэс находился позади меня, дожидаясь возможности воспользоваться своим преимуществом повышенной мобильности в качестве Перехватчика, а Плохсекир занял место в воротах в качестве Замка. Нам казалось, мы были в полной боевой готовности.

– Эй, малыш! – окликнул меня Ааз. – Где твой посошок?

Я настолько ушел в свои мысли, что его словам потребовалась целая минута, чтобы дойти до меня. И тут я перепугался. На мгновение мне показалось, будто я оставил свой посох на Пенте. Затем я заметил его лежащим в траве на месте нашего появления. Мановение мысли, и он прилетел ко мне в руку.

– Вот он, Ааз! – помахал я.

– Ну, держись за него и помни…

Пронзительный свисток прервал наш не слишком конфиденциальный разговор, и мы переключили свое внимание на центр поля. Кошка и жук с седоками бросились к мячу с максимальной для каждого из них скоростью, а остальные игроки обеих команд мчались следом за ними.

Игра уже пошла, а мы по-прежнему стояли, разинув рты.

Как обычно, Ааз опомнился первым.

– Ну что стоишь?! – крикнул он. – Давай достань мяч.

– Но я…

– ГЛИП!

Я собирался сказать Аазу, что кошка-то уже почти добралась до мяча. Понимая, что мне никак не поспеть туда первым, я счел, что нам следует отступить и уплотнить свою оборону. Мой зверек, однако, полагал иначе.

То ли он откликнулся на команду Ааза «достань мяч» (что крайне маловероятно), то ли ему просто не терпелось встретиться с какими-то новыми товарищами по играм (что очень даже вероятно), но итог получился таким. Он скакнул вперед, оборвав меня на середине фразы, и взял курс на столкновение с кошкой.

Толпе это очень понравилось.

Что же до меня, то я испытывал куда меньший энтузиазм. Сидевший на кошке Всадник уже завладел мячом, однако вместе со своим скакуном удерживал позицию в центре поля, вместо того чтобы сразу же наступать к нашим воротам. Делал он это, надо полагать, с целью дать своим товарищам по команде время догнать его, чтобы обеспечить какое-то прикрытие. Это означало, что он не собирается вторгаться к нам в одиночку.

Мне это показалось очень умной стратегией. Я желал бы следовать ей самому. Однако энтузиазм Глипа ставил меня в положение, которого я надеялся избежать любой ценой – мне предстояло встретиться с объединенными силами обеих неприятельских команд, не имея рядом никого из поддержки. В первый раз с тех пор, как наши противники вышли на поле, я перестал думать о том, как бы дожить до конца игры. Теперь я беспокоился о том, как бы дожить до конца первого периода!

Мои надежды на миг оживились, когда я сообразил, что мы доберемся до кошки и ее Всадника намного раньше их товарищей по команде. И когда мой противник размотал свое оружие, все надежды тут же увяли.

У меня в руках был посох, а у него – кнут… длинный кнут. Эта штука была длиною чуть ли не в двадцать футов. Нет, я не преувеличиваю. Длину кнута я представил себе совершенно отчетливо, когда Всадник направил его змеиным броском к моей голове.

Кнут хлестанул с недолетом на добрый фут, хотя в тот момент удар показался мне гораздо более близким. Однако резкое щелканье кнута дало по крайней мере один результат. Глип стал как вкопанный, перебросив меня себе на шею, в то время как я пытался сохранить равновесие. Сразу же после удара кнутом вперед прыгнула кошка, оскалив зубы и прижав уши к голове, а одна из ее передних лап взметнулась и вмазала моему дракону по носу.

Хотя Глип никогда не отличался особой ловкостью, он отреагировал, пытаясь одновременно отпрыгнуть назад и развернуться. Не уверен, насколько ему это удалось, так как где-то посередине данного маневра мы с ним расстались.

В другой ситуации такой ход событий не расстроил бы меня. Когда Глип на тренировке меня сбрасывал, я просто отлетал в сторонку и там уже мягко опускался на землю. Но в этот раз я уже потерял равновесие, и падение с Глипа совершенно меня дезориентировало. Сообразив, что оказался в воздухе, я попытался лететь… и явно в том преуспел, врезавшись в дерн с грацией мешка с мусором. Это нисколько не улучшило мою ориентацию.

Лежа там, я спокойно гадал, какие части моего тела отвалятся, если я пошевелюсь. В ушах у меня стоял отдаленный рев, а земля подо мной, казалось, дрожала. Я слышал, как мне кричит что-то издали Ааз. Да, просто лежать тут – это казалось превосходной мыслью.

– Подымайся, малыш! – долетел голос моего наставника. – Беги!

Бежать? Он, должно быть, шутит. В голове у меня постепенно прояснялось, но земля все еще тряслась. Перекатившись, я приоткрыл один глаз, чтобы установить свои координаты, и сразу же пожалел об этом.

Мне не мерещилось! Земля действительно тряслась! На меня несся во весь опор жук, недвусмысленно показывая самые серьезные намерения растоптать меня множеством своих ног. Мне даже не пришло в голову, что такая кончина была бы нелепой. Я просто понял, что такая кончина вполне возможна, и меня эта мысль вовсе не привлекала.

Я вскочил на ноги и незамедлительно снова упал. Очевидно, я оправился от падения не столь хорошо, как мне казалось. Я попробовал опять и сумел встать на четвереньки. Из этой позы мне открылся превосходный обзор с громом несущейся на меня погибели, и я ничего не мог с этим поделать!

Внезапно рядом очутился Ааз. Должно быть, он перепрыгнул через меня на бегу и занял позицию на полпути между атакующим жуком и мной. Расставив ноги и напружинившись, полусогнув колени в боевой стойке, он встретил эту атаку не моргнув глазом. Не моргнув глазом? Он широко раскинул руки в стороны и вызывающе оскалил зубы.

– Хочешь драться? – прорычал он. – А со мной?

Возможно, жук и не понял его слов, но язык жестов помог ему сообразить, что дело плохо. Мало у каких зверей или существ в любом измерении хватит смелости или глупости попытаться встретиться лицом к лицу с извергом, когда тот до крайности взбешен, а Ааз был взбешен. Чешуя на нем вздыбилась так, что он стал казаться поперек вдвое шире, чем был на самом деле, и к тому же опасно заколыхалась от напрягшихся под ней мускулов. Даже его зеленый цвет сделался еще более темным, чем обычно, и гневно пульсировал.

Каким бы уровнем интеллекта ни обладал жук, он был не дурак. Невероятным образом он сумел притормозить – после бешеного аллюра до полной остановки, прежде чем достиг пределов досягаемости Ааза. Даже отчаянные понукания Всадника с помощью крючковатого стрекала не могли заставить его возобновить атаку. Вместо этого он начал осторожно подавать в сторону, пытаясь полностью обойти Ааза.

– Хочешь драться? – ревел мой наставник, наступая на зверя. – Давай! Я готов.

Это решило дело! Дав задний ход, жук отчаянно рванул обратно, несмотря на подстрекания Всадника и уханье толпы.

– Похоже, ребята, у вас здесь все схвачено!

Мощная рука вцепилась мне в плечо и подняла. Да так подняла, что у меня ноги заболтались, оторвавшись от земли.

– Э… я уже могу ходить, Корреш, – намекнул я.

– О, ужасно сожалею, – извинился тролль, мягко ставя меня на землю. – Все от невнимательности.

– Глип!

Знакомая голова вылезла в мое поле зрения из-за бедра Корреша и вопросительно на меня поглядела.

– Много от тебя помощи! – прорычал я, радуясь случаю выплеснуть сдерживаемую нервную энергию.

– Глип, – понурился мой зверек.

– Ну-ну, – упрекнул меня тролль. – Нечего вымещать неудачу на своем товарище. Его просто захватили врасплох. Разве он виноват, что опешил под огнем.

– Но если бы он не… – начал я.

– Ну, теперь ты готов избавиться от этого глупого дракона? – осведомился Ааз, присоединяясь к нашей группе.

– Нечего вымещать неудачу на Глипе, – вспыхнул в ответ я. – Просто он слегка растерялся, вот и все.

– Как-как? – изумился мой наставник.

– Глип! – заявил мой зверек, выбрасывая язык для очередного ароматического слизистого облизывания. На этот раз, к моему облегчению, облизанным оказался Ааз.

– Фу! – воскликнул мой наставник, вытирая лицо тыльной стороной ладони. – Меня может стошнить.

– Зверь просто выказал благодарность за спасение его хозяина, – рассмеялся Корреш.

– Совершенно верно, – согласился я. – Если бы не ты…

– Забудь об этом, – отмахнулся Ааз. – Я никому не позволю измываться над моим учеником, пока я рядом.

Что ж, я его понял.

– «Никому не позволю» – отлично сказано, Ааз, – усмехнулся я.

– Нет, не отлично, – зарычал мой наставник. – Сегодня пока ничего не было отличным. А почему мы стоим и болтаем?

– Потому что первый период закончен, – уведомил его Корреш. – Могу еще добавить, что забит и первый гол.

Мы все посмотрели через поле на наши ворота. Поле усеивали тела, к счастью, чужие, а не наши. Что бы там ни произошло, мы неплохо постояли за себя. Молодцы с носилками и тренеры занимались павшими и ранеными – эвакуация явно была хорошо отработана. Игроки, все еще остававшиеся на ногах – и на поле, и за боковыми линиями, – плясали, обнимаясь друг с другом и высоко подняв указательные пальцы, как я полагал, в каком-то ритуальном действе. Плохсекир привалился к одной из четырех штанг, а Гэс обмахивал его крыльями.

– А счет, – небрежно продолжал тролль, – ноль-ноль-один… не в нашу пользу. Не самое лучшее начало, а?

Сперва я решил было, что мы набрали очки. А затем вспомнил, что в этой игре очки начислялись не в пользу команды. Следовательно, «ноль-ноль-один» означало, что мы отстаем на одно очко.

– Не беспокойся, – прорычал Ааз. – Мы вернем это очко с процентами! Если они хотят грубой игры, мы можем им это устроить. Верно?

– Совершенно верно, – усмехнулся Корреш.

– Да? – нерешительно вставил я.

– Так поддать жару! – продолжал мой наставник. – Корреш, притащи сюда Гэса и Плохсекира на обсуждение стратегии. Малыш, возвращайся на дракона – и на этот раз постарайся остаться на нем, а?

Я отправился было выполнять его указание, но затем снова к нему повернулся.

– М-гм-м-м… Ааз?

– Да, малыш?

– Я не слишком удачно выразился минуту назад, но спасибо, что спас меня.

– Я же сказал, забудь об этом.

– Нет, не забуду, – вызывающе проговорил я. – Ты мог бы погибнуть, выручая меня, и я просто хочу, чтобы ты знал: когда-нибудь я отплачу тебе тем же. Я, может, и не очень храбрый, когда дело касается меня, но я, помимо всего прочего, обязан тебе жизнью, и она принадлежит тебе в любое время, когда понадобится.

– Минутку, малыш, – поправил меня наставник. – Любой риск, на какой я иду, – мой, понятно? Сюда входят и те случаи, когда я иной раз вытаскиваю твой хвост из огня. Не порти моего стиля, сваливая на меня ответственность за две жизни.

– Но, Ааз…

– Если я в беде, а ты свободен, то тикай. Усек? Особенно в этой игре. Кстати, вот… – он порылся в поясной сумке и извлек знакомый предмет, – …вот И-Скакун. Он установлен так, чтобы отправить тебя домой. Оставь его у себя и воспользуйся им, если придется. Появится шанс забрать Танду и смыться отсюда – хватайся за него! А обо мне не беспокойся.

– Но…

– Это приказ, ученик. Если хочешь его оспорить, подожди, пока мы не вернемся на Пент. А пока делай, что я говорю! Либо ты соглашаешься, либо я отправляю тебя домой прямо сейчас.

Несколько секунд мы глядели друг на друга в упор, но я уступил первый.

– Ладно, Ааз, – вздохнул я. – Но мы еще поговорим об этом, когда вернемся домой.

– Прекрасно, – усмехнулся он, хлопнув меня по плечу. – А теперь давай-ка залезай на своего глупого дракона и постарайся держать его нацеленным в нужном направлении. Нам надо набирать очки!

## ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

> Если не можешь победить честно, просто победи!

> У. С. Грант

Нам было необходимо набрать несколько очков, а для этого нам требовался мяч.

Эта мысль занимала мой ум в первую очередь, когда мы снова выстроились в ряд. Тем или иным способом нам предстояло завладеть этим мячом.

Когда прозвучал свисток, я был готов. Мысленно потянувшись, я заставил мяч перелететь ко мне в руки. Однако прежде чем наша команда успела построиться вокруг меня, снова раздался свисток, и к нам рысью подбежал размахивающий руками валлет в полосатом мундире.

– Ну что еще? – проворчал Ааз. А затем крикнул: – Что случилось, судья?

– Был подан протест, – уведомил его судья. – Ваши противники говорят, что вы применяете магию.

– Ну и что? – возразил мой наставник. – Никакие правила этого не запрещают.

– Ну, официально – да, – признал судья. – Но уже довольно давно действует джентльменское соглашение.

– Мы не джентльмены, – усмехнулся Ааз. – И поэтому посторонитесь и дайте нам играть.

– Но если вам можно применять магию, то можно и вашим соперникам, – настаивал полосатый.

– Пускай применяют, – зарычал Ааз. – Начинайте игру.

Меня внезапно осенило вдохновение.

– Минутку, Ааз, – воскликнул я. – Сударь, мы готовы согласиться, чтобы против нас применяли магию, но только при условии, если маги будут применять ее на поле.

– Что? – явно недопонял судья.

– Что слышали! – гаркнул Ааз. – Если ваши маги присоединятся к командам и будут получать все шишки, как наш маг, то тогда они вольны применять любые умения и способности, принесенные ими с собой на поле. В противном случае они могут сидеть в последних рядах вместе со зрителями и держать свою магию при себе.

– Это кажется мне справедливым, – задумчиво кивнул валлет. – Я так и сообщу другим командам.

– Должен отметить, – заметил Корреш, когда судья тем же аллюром удалился, – это была вспышка ясного мышления.

– Тактически превосходно, – кивнул Плохсекир.

– Именно такое командование и побило армию Большого Джули, – гордо добавил Гэс.

Я скромно отмахнулся, но голова у меня закружилась от похвал.

– Давайте подождем с поздравлениями до окончания игры, а? – ледяным тоном предложил Ааз.

Замечание это было до обидного точным. До окончания игры еще предстояла долгая битва. В мрачном молчании мы приступили к делу.

Не буду даже пытаться изложить здесь все, что мы пережили, период за периодом. Многое из случившегося я пытаюсь забыть, хотя иногда по ночам все еще резко сажусь на постели, выскакивая из крепкого сна весь в поту. Валлеты были парнями крутыми и знали свое дело. Сдерживали их только грубая сила и свирепость моих товарищей по команде да кое-какая вдохновенная магия вашего покорного слуги.

Однако опустить в описании несколько эпизодов, случившихся перед самой кульминацией игры, было бы преступной небрежностью.

В тот день Глип стал совершеннолетним. Не знаю, в каком возрасте драконы обычно обретают зрелость, но для моего зверька совершеннолетие наступило с периодом после перерыва. И пропала вся его игривость, приводившая ранее к моим вылетам из седла. В каком-то уголке своего озадаченного мозга Глип обдумал ситуацию и пришел к выводу, что мы заняты действительно серьезным делом.

Я, разумеется, этого не знал. Когда мяч оказался в конечном итоге у меня в руках, я рассчитывал на защиту других товарищей по команде. К несчастью, наши противники предвидели это и составили соответствующий план. На Корреша и Ааза навалилось по трое игроков, мешая им прийти мне на подмогу. А ко мне съезжались двое Всадников.

Я увидел их приближение и испугался. Ведь кошка двигалась быстрее нас, а жук казался неуязвимым. Я стал лихорадочно оглядываться в поисках какого-нибудь пути к бегству. Но мне не следовало беспокоиться.

Вместо того чтобы удирать, Глип не отступил, а угрожающе опустил голову. Когда кошка приготовилась к броску, мой зверек выпустил ей прямо в морду струю огня, опалив ее усы и заставив ее присесть на задние лапы.

Я настолько поразился, что забыл о необходимости следить за надвигающимся на нас с фланга жуком. А Глип не забыл. Его хвост хлестнул наперехват бронированной угрозе. Раздался звук, словно зазвонил большой церковный колокол, и жук, прекратив двигаться вперед, начал бесцельно бродить по кругу.

– Молодчина, Глип! – закричал я, поставив на миг мяч к нему на спину, чтобы потрепать его по боку.

Это было ошибкой. Не успел я выпустить мяч из рук, как один из валлетов высоко подпрыгнул и сорвал мяч с того места, где он балансировал. Я с размаху ударил по противнику посохом, но он увернулся в сторону, и я промахнулся. К несчастью для него, это увертывание привело его в пределы досягаемости Корреша.

Одна из длинных рук тролля змеей устремилась через плечо блокировщика, подцепила овладевшего мячом за голову и с силой хрястнула оземь.

– Большой Грызь поймать, – крикнул он, подмигивая мне. Овладевший мячом игрок лежал не двигаясь, и бригада с носилками опрометью рванула на поле. Замечаю для вас, что с начала игры число игроков за боковыми линиями заметно снизилось. Этим я хочу сказать, что игра шла весьма грубо.

– Скажи мне, что я этого не видел, – потребовал Ааз, нетвердой походкой подходя ко мне.

– М-гм… как Корреш блокировал противника или как Глип остановил двух Всадников? – невинно спросил я.

– Я говорю о том, как ты отдал мяч! – резко поправил меня наставник. – Теперь, когда дракон устраивает нам прорыв, ты начинаешь…

– Ты действительно думаешь, что он неплохо действовал? – нетерпеливо перебил его я. – Я всегда говорил, что в Глипе заложены большие возможности.

– Не увиливай, – проворчал Ааз. – Ты…

– Да бросьте вы! – окликнул нас Гэс. – Игра-то продолжается.

– Вперед, – отмахнулся я, направляя своего зверька подальше от брызжущего слюной наставника. – Поговорим после игры.

Наша защита наконец укрепилась, и мы жестоко наказывали любого валлета, у которого хватало глупости сунуться к нашим воротам с мячом в руках. Мы даже сумели набрать несколько очков, хотя для этого потребовалась небольшая помощь моей магии.

Первое очко мы заработали против вейгасцев. Комбинация была вариацией первоначального плана Ааза на тему «разделяй и властвуй». Вейгасцы владели мячом и несли его к нашим воротам, когда мы врезались в них посередине поля. Следуя полученным инструкциям, я подождал, пока потасовка не стала жаркой, а затем применил на Гэсе чары личины, изменив его внешность так, что он стал выглядеть словно один из тахойских игроков в комплекте с шипчатым шлемом. Так как его заранее предупредили, он совсем не удивился этой перемене, а наоборот, запрыгал, дико размахивая руками.

– Сюда! – закричал он. – Я открыт! Сюда!

Владевший мячом отчаянно улепетывал зигзагами от гнавшегося за ним по пятам Ааза. Он увидел союзника, который мог забить гол, и, не прерывая бега, подал ему свечой мяч. Гэс сгреб мяч и бросился к воротам Вейгаса.

– Обман!

Первым крикнул Корреш, но игроки из Вейгаса быстро подхватили этот крик. Подстрекаемые негодованием, они накинулись на игроков из Та-Хо, бывших всего мгновение назад их союзниками. Тахойцы, понятное дело, удивились, но среагировали быстро, защищаясь сами и в то же время блокируя противников Гэса.

В этот момент вейгасский Замок находился далеко в поле, но голкипер подобрался, когда Гэс вместе с мячом просто на него налетел. Единственным преследователем, находившимся достаточно близко, был Корреш, вроде бы собиравшийся свалить владевшего мячом сзади. Однако в критический момент он пронесся мимо горгула и врезался в голкипера. Гэс беспрепятственно забил гол.

– Теперь счет ноль-один-один! – гаркнул я.

– Прежде чем слишком увлекаться торжеством, – посоветовал Ааз, – тебе лучше что-нибудь предпринять по поводу вот этого!

Я проследовал взглядом туда, куда указывал его палец, и сообразил, что на всех трибунах вспыхнули драки. Кажется, болельщикам обман понравился ничуть не больше, чем игрокам.

Дабы предотвратить крупное кровопролитие, я снял с Гэса личину, когда он вернулся к центру поля. Через несколько секунд болельщики и вражеские команды сообразили, что их провели. Боевые действия между соперничающими фракциями сразу же прекратились. Вместо этого они сфокусировали свои эмоции на нас. Восхитительно!

Прием с переодеванием в чужой мундир оказался действенным, но я был уверен, что при возросшей у противника внимательности дважды он не сработает.

Я особенно горжусь вторым нашим голом, так как идея комбинации от начала и до конца принадлежала мне. Я придумал и провел эту комбинацию без всякой помощи или советов товарищей по команде. Конечно, это само по себе создало некоторые затруднения… но я забегаю вперед.

Идея пришла мне в голову вскоре после того, как у меня сломался посох. Я с размаху бил по мячу, когда один из тахойских игроков каким-то образом умудрился подставить под удар свою голову. Его унесли за боковую линию, но я остался с двумя кусками того, что прежде было очень хорошей дубинкой. Пока мы ждали возобновления игры, я снова подивился массивности наших противников и пожелал, чтобы на нашей стороне сражались игроки покрупнее. Мне пришло в голову, конечно же, слишком поздно, что я мог бы, с самого начала применив чары личины, заставить нашу команду показаться крупнее. Теперь же наши соперники знали, какие мы большие или, если точнее, какие мы маленькие, и поэтому фокус с личинами не сработает.

Я уже начинал ругать себя за такой недосмотр, когда меня осенила другая идея. Если чары личины могли заставить нас выглядеть крупнее, то они также могли заставить нас выглядеть меньше. Идея была хорошая, но не совсем. Если один из нас или все мы «исчезнем», то наши противники это сразу же заметят. Нам нужно было нечто похожее на манок.

И я задумчиво посмотрел на два куска сломанного посоха у меня в руках. Однажды я провернул такой трюк, когда мы сражались с Большим Джули. Тогда это было шагом отчаяния. Но ведь мы и теперь вовсе не развлекались.

– Добудьте мне мяч! – крикнул я товарищам по команде. – У меня есть идея.

– Какая? – спросил Ааз.

– Просто добудьте мне мяч, – отрезал я в ответ.

Я не хотел быть резким с ним, но если нам надо, чтобы этот план сработал, то мне потребуется вся моя сосредоточенность, а подтрунивание Ааза нисколько не помогало делу.

Закрыв глаза, я стал накачивать и фокусировать энергию. И в то же время принялся формировать в уме требуемые образы.

– Очнись, малыш! – с неожиданной настойчивостью закричал Ааз.

Глаза мои распахнулись… и мяч был тут как тут. Подготовился я далеко не так, как хотелось бы, но времени больше не оставалось. Придется довольствоваться тем, что есть.

Случившееся далее я изложу подробно, чтобы вы могли оценить всю грандиозность моего замысла. Хотя в живом времени на исполнение его потребовалось не больше мгновения.

Бросив две половинки посоха, я поймал руками мяч. А затем навел два заклинания одновременно (на самом-то деле четыре, но я не люблю хвастать).

Первым делом я уменьшил образы Глипа и себя, пока мы не стали ростом в какие-то жалкие несколько дюймов. Далее я изменил внешний вид двух половин посоха – так, что они превратились в копии меня и Глипа в натуральную величину, причем «я», естественно, восседал на моем зверьке.

Достигнув этого, я применил оставшуюся энергию для переноса меня и Глипа к воротам Та-Хо. Совершенно верно, я сказал «переноса». В смысле перелета. Даже в уменьшенном виде я хотел вместе с Глипом находиться выше уровня глаз наших противников.

Перенос по воздуху и себя, и Глипа потребовал больших усилий. Фактически таких больших, что я не мог оживить оставленные нами на месте образы-копии. Я сообразил это еще в самом начале, но рассудил, что ставшие вдруг неподвижными цели как раз отвлекут противника от нашей настоящей атаки.

Это, кажется, сработало. Нам никто не противодействовал, пока мы не добрались до ворот тахойцев. И тут во мне внезапно взыграло озорное чувство юмора. Приземлившись едва ли на расстоянии вытянутой руки от голкипера, я дал нашим личинам спасть.

– Кыш! – крикнул я.

Пораженному игроку, должно быть, показалось, что мы возникли из разреженного воздуха. Все, что он умел, мигом покинуло его, и он бухнулся в обморок.

С полагающейся драматической рисовкой я бросил мяч в ворота.

Один-один-один! Ничья!

Когда мы с Глипом победоносно вернулись в наш конец поля, команда встретила нас до странного тихо.

– Почему такие вытянутые лица? – рассмеялся я. – Теперь-то они у нас наконец забегали.

– Тебе следовало бы сообщить нам, что ты проводишь комбинацию, – осторожно сказал Гэс.

– Не было времени, – объяснил я. – Ну и потом, ничего страшного не случилось.

– Это не совсем точно, – поправил Корреш, показывая на поле.

Там, где я оставил куски посоха, валялась куча валлетов. Бригады с носилками деловито распутывали тела и уносили их с поля.

– Он пытался защитить вас… или то, что принимал за вас, – едко заметил Плохсекир.

– О чем вы?..

И тут я увидел, о чем они говорят. Внизу кучи лежал Ааз. Он не двигался.

## ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

> Победить – это не самое важное дело; это единственное дело!

> Ю. Цезарь

– Будет жив-здоров, – объявил Гэс, закончив обследование нашего павшего товарища. – Он просто потерял сознание.

Мы сгрудились вокруг неподвижной фигуры Ааза, тревожно ожидая диагноза горгула. Незачем и говорить, услышав, что у моего наставника нет серьезных ран, я почувствовал немалое облегчение. Однако удовлетворить генерала Плохсекира оказалось не столь легко.

– Ну так приведи его в чувство! – потребовал он. – И побыстрее.

– Потише, генерал, – повысил голос я, разозленный его бесчувственностью. – Разве вы не видите, что он ранен?

– Вы не понимаете, – возразил Плохсекир, качая головой. – Для продолжения игры нам нужно пять игроков. Если Ааз не выйдет из этого состояния…

– Очнись, Ааз! – крикнул я и потянулся, чтобы встряхнуть его за руку.

То, что из-за моего не согласованного с товарищами шага Аазу намяли бока, уже достаточно плохо. А если это будет стоить нам победы в игре…

– Побереги силы, Скив, – вздохнул Гэс. – Даже если он очнется, то все равно не сможет играть. Его ведь здорово отколошматили. И хотя я полагаю, что ничего серьезного тут нет, но все-таки если он попытается сцепиться с кем-то в своем нынешнем состоянии…

– Картина ясна, – перебил я. – А если мы приведем его в чувство, то у Ааза вполне хватит упрямства захотеть доиграть.

– Верно, – кивнул горгул. – Тебе попросту придется придумать что-то другое.

Я попробовал, действительно попробовал. Команда, затягивая время, продолжала хлопотать над Аазом, но мне не приходило на ум ничего похожего на план. Наконец к нашей группе подбежал судья.

– Как ваш игрок? – спросил он.

– Э… просто переводит дух, – улыбнулся Плохсекир, пытаясь встать во весь рост между судьей и Аазом.

– Не делайте из меня дурака, – нахмурился валлет в полосатом мундире. – Я же не слепой. Он без сознания, не так ли?

– Ну, в некотором роде, – признал Гэс.

– Какое там «в некотором роде», – нахмурился судья. – Если он не может играть, а у вас нет замены, то вам придется засчитать поражение.

– Мы готовы играть неполной командой, – поспешно предложил горгул.

– Правила гласят, что у команды на поле должно быть пять игроков. Не больше и не меньше, – заявил, покачав головой, судья.

– Ладно, – кивнул Плохсекир. – Тогда мы оставим его с собой на поле. Положим в сторонке, где он не пострадает, а сами будем играть командой из четырех игроков.

– Сожалею, – извинился судья, – но я не могу позволить ему остаться на поле в таком состоянии. Игра эта грубая, но все же существует какая-то этика, когда дело касается безопасности игроков.

– Особенно когда вы можете использовать эти правила, чтобы заставить нас выйти из игры, – сплюнул Гэс.

Я подумал, что это обвинение вызовет гневный ответ со стороны судьи, но тот вместо этого лишь печально покачал головой.

– Вы не понимаете, – стал объяснять он. – Я не хочу дисквалифицировать вашу команду. Вы играли упорно и заслуживаете шанса закончить игру. Мне очень не хотелось бы, чтобы игра была прервана из-за неполного состава команды… особенно когда счет-то ничейный. И все же правила есть правила, и если вы не сможете выставить на поле полную команду, то ничего не поделаешь. Остается только пожалеть, что вы не привели с собой каких-нибудь запасных игроков.

– У нас есть замена! – внезапно выпалил я.

– Да? – удивился Гэс.

– Где? – нахмурился судья.

– А вон там! – объявил я, показывая на трибуны.

Тананда все еще плавала в воздухе перед Квигли на виду у всех.

– Плененный демон? – ахнул судья.

– А мы, по-вашему, кто? Тряпичные куклы? – прорычал как ни в чем не бывало Гэс, оправляясь от удивления.

– Тряпичные куклы? Что… не думаю… – стал запинаться судья.

– А вам и не надо думать, – улыбнулся я. – Просто вызовите тахойского мага, и, уверен, мы сможем что-нибудь устроить.

– Но… О, отлично!

Судья рысью убежал к трибунам, в то время как остальная команда столпилась вокруг меня.

– Вы собираетесь включить в команду женщину? – потребовал ответа Плохсекир.

– Дайте мне объяснить, – отмахнулся я. – Прежде всего, Танда не…

– Она на самом-то деле не женщина, – вставил Корреш. – Она моя сестра. И когда дело доходит до старой доброй драки, она способна побить меня в четырех из пяти схваток.

– Неужели? Я имею в виду, неужто так? – пожал плечами Плохсекир. – То есть я хочу сказать, неужто она способна?

– Могу дать голову на отсечение вашей дражайшей секирой. Вполне способна, – усмехнулся Корреш.

– Глип, – вставил дракон, твердо решив высказать свое мнение.

– Если вы все вполне наговорились, – раздраженно сказал я, – то я хотел бы закончить фразу. А собирался я сказать, что Танда не будет играть.

Последовали секунды ошеломленного молчания, покуда команда переваривала услышанное.

– Чего-то не пойму, – сдался наконец Гэс. – Если она не будет играть, то что же…

– Как только она окажется здесь и оживет, мы хапнем ее вместе с Призом и отправимся обратно на Пент, – объявил я. – Судья уже почти вручил нам большой кубок на серебряном блюдечке.

– Но как же игра? – нахмурился Плохсекир.

Я закрыл глаза, осознав на миг, что же должен был чувствовать Ааз, когда ему приходилось иметь дело со мной.

– Позвольте мне объяснить все не спеша, – осторожно проговорил я. – Мы участвуем в этой игре с целью выручить Танду и хапнуть Приз. Через несколько минут мы получим их обоих, и поэтому у нас не будет больше причин и дальше давать разбивать себе головы. Понятно?

– Все равно мне не нравится это – покидать поле до окончания битвы, – пробурчал генерал.

– Черт подери! – взорвался я. – Это же игра, а не битва!

– Мы говорили об одном и том же поле? – невинно спросил Корреш.

К счастью, я был избавлен от необходимости формулировать ответ на данный вопрос, именно в эту минуту прибыл Квигли с плывущей следом за ним в воздухе Танандой.

– Что это там городит судья об использовании в игре Тананды? – потребовал ответа он.

– Чистую правду, – соврал я. – Она нужна нам для окончания игры. А теперь, если вы будете столь любезны пробудить ее, мы…

– Но она же моя заложница, – запротестовал маг.

– Брось, Квигли! – усмехнулся я. – Мы ее никуда не забираем. Она будет здесь же, на поле, на глазах у тебя и всех остальных.

– Я знаю, что вы, когда только захотите, можете смыться в другое измерение, – упорствовал Квигли. – Не пойдет.

Он был слишком близок к истине, но если я чему и научился у Ааза, так это блефовать с невозмутимым видом.

– Послушай-ка, Квигли, – изобразил я гнев. – Я пытаюсь действовать честно, но мне приходит в голову, что ты злоупотребляешь моим обещанием.

– Что ж, – кивнул маг. – Ладно, давай тогда так. Просто чтобы показать тебе свою добрую волю, я позволю вам забрать Танду.

– Шикарно, – ухмыльнулся я.

– Если… я повторяю, если вы позволите мне в обмен забрать Ааза.

– Что? – воскликнул я. – Ну разумеется. Валяйте. Он уже без сознания.

– Отлично, – кивнул он. – Это займет всего несколько секунд.

– Как это повлияет на наши планы? – спросил Гэс, отводя меня в сторонку.

– Никак, – уведомил я его сквозь стиснутые зубы. – Мы уберемся, как только все отойдут.

– Что? – разинул рот горгул. – А как же Ааз?

– Это его приказ! – выпалил я. – Перед началом игры он заставил меня пообещать, что, если он попадет в беду, я не буду подвергать опасности ни себя, ни команду, пытаясь спасти его.

– И ты собираешься его бросить? – презрительно усмехнулся Гэс. – После всего, что он сделал для тебя?

– Слушай, Гэс, не трави мне душу! – поморщился я. – Я не хочу…

– Привет, красавчик, – прощебетала, вступая в беседу, Тананда. – Если это не слишком затруднительно, не мог бы кто-нибудь растолковать мне, зачем собралось такое внушительное собрание, почему мы стоим посередине пастбища и что делает весь этот народ, пялясь на нас? И куда уходит Квигли с Аазом?

– Нет времени, – заявил я. – Нам надо убираться.

– Куда убираться? – нахмурилась она.

– Обратно на Пент, – пробурчал Гэс. – Скив готовится бросить Ааза.

– Он – что? – ахнула Тананда.

– Гэс… – предупредил я.

– Не трудись, красавчик. Я с места не сдвинусь, пока кто-нибудь не скажет мне, что происходит, и поэтому вполне можешь начать сейчас.

К счастью, мне потребовалось удивительно мало времени, чтобы ввести ее в курс дела. Боясь рассердить Тананду, я намеренно опустил как можно больше деталей. У меня хватало сейчас хлопот и без борьбы еще и с ней! Это, кажется, сработало – слушала она терпеливо, не перебивая замечаниями и не хмурясь.

– …Вот потому-то мы и должны убраться отсюда, пока не возобновилась игра, – закончил я.

– Чушь собачья, – твердо сказала она.

– Рад, что ты… Как-как? – поперхнулся я.

– Я сказала «чушь собачья», – повторила она. – Вас, ребята, лупили, топтали и еще по-всякому давили из-за меня, а теперь мы собираемся бежать? Только не я! Я вам говорю, что мы должны остаться здесь и преподать урок этим мужланам.

– Но…

– Не знаю, может ли твой И-Скакун переправить всю команду, – продолжала она, – но держу пари, без наших общих усилий с этим ничего не получится.

– Так ему, так! – хохотнул Гэс.

– Так что отступление отпадает. А теперь, если ты боишься пострадать, то просто не попадайся нам на пути. Мы не покинем поля, пока не закончим начатого тобой с Аазом.

– Отлично сказано, – кивнул Плохсекир.

– Считайте меня присоединившимся, – добавил горгул.

– С тобой не соскучишься, сестричка, – вздохнул Корреш.

Я сумел схватить Глипа за нос, прежде чем тот смог добавить к происходящему и свой голос.

– На самом-то деле, – медленно проговорил я, – Ааз всегда предупреждал меня о том, как опасно путешествовать по измерениям в одиночку. А уж если мне суждено остаться здесь, то вот что я подумал: безопаснее всего находиться в окружении моих товарищей по команде.

– Отлично, Скив! – усмехнулся Гэс, хлопнув меня по спине.

– Значит, решено, – кивнула Тананда. – Итак, красавчик, каков же тогда план?

Я почему-то знал, что она так и скажет.

– Дай мне минутку, – взмолился я. – Мой прежний план сводился просто к отколу, помнишь? Эти планы, знаешь ли, не растут как грибы.

Я погрузился в размышления, обдумывая и тут же отбрасывая приходившие в голову идеи. На это ушло не так уж много времени, поскольку мне приходило в голову не так уж много идей.

Я обнаружил, что гляжу на Корреша. Тот, вытянув шею, разглядывал трибуны.

– Что ты делаешь? – спросил я, раздраженный очевидным отсутствием у него озабоченности нашим положением.

– Хм-м-м? О, прости, старик, – извинился тролль. – Мне просто стало любопытно, сколько же деволов в этой толпе. Их там много.

– Да? – не поверил я, обводя взглядом толпу. – Я не вижу ни одного.

– О, они, конечно же, в личинах, – пожал плечами Корреш. – Но если проверить, то можно разглядеть их ауры. При тех ставках, какие заключались на эту проклятую игру, они, безусловно, должны здесь быть.

Он был прав. Я настолько увлекся игрой, что так и не потрудился проверить трибуны. А теперь, когда я посмотрел, то увидел рассыпанные по толпе ауры других демонов.

– Очень жаль, что мы не можем аннулировать их личины, – пробормотал я про себя.

– О, это мы сможем сделать запросто, – ответил тролль.

– Неужели?

– Разумеется. Деволы всегда пользуются самыми дешевыми и легкими личинами из всех доступных. Я знаю заклинание, способное быстро восстановить их обычную внешность.

– Точно? – ухватился я за эту идею. – Оно, это твое заклинание, может накрыть весь стадион?

– Ну, в общем-то не надолго, – уточнил Корреш. – Но минуту-другую оно продержится. А почему ты спрашиваешь?

– Кажется, у меня есть план, – объяснил я. – Сейчас вернусь.

– Ты куда? – окликнул меня тролль, когда я бросился к боковой линии.

– Поговорить с Гриффином, – отозвался я, сознавая, что это объяснение на самом деле ничего не объясняло.

## ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

> Не спрашивай, по ком звонит колокол…

> М. Али

Когда раздался свисток, владеющий мячом находился где-то под Глипом. Это было бы само по себе неплохо, если бы не то обстоятельство, что Корреш уже бросил владевшего мячом на землю и прыгнул на него прежде, чем в свалку ринулся мой зверек. Как я уже сказал, Глип действительно уловил дух игры.

– Эй, – донесся мучительный вскрик тролля, – ты в своем уме?

– Прости! – извинился я, отводя дракона на более твердое основание.

– Слушай, Скив, – шепнул, приблизившись ко мне, Гэс. – Сколько еще ждать, пока мы проведем крупную комбинацию?

– Теперь уж в любую минуту, – доверительно сказал я. – А почему ты спрашиваешь?

– Он боится новых потерь, которые вы с драконом можете причинить команде, пока мы тянем время, – язвительно вставил Плохсекир.

– Глип, – прокомментировал мой зверек, лизнув генерала по лицу.

– Ты вполне можешь забыть о роли крутого парня, Хью, – заметил горгул. – Дракон заклеймил тебя как мягкосердечного.

– Вот как? – возразил Плохсекир, слегка охая от дыхания Глипа. – Ну, позвольте мне указать, что при генеральном плане, готовом вот-вот вступить в действие, у нас нет мяча!

– Скив достанет его, когда он нам понадобится, – вступилась за меня Тананда. – Он всегда приходит к нам на помощь, когда мы в нем нуждаемся. Просто ты никогда раньше не шел за ним в бой.

– Думается, я могу засвидетельствовать, – проворчал вернувшийся к нам Корреш, – что безопаснее идти за ним, чем перед ним.

– Извини за тот случай, Корреш, – скривился я. – Просто дело в том, что Глип…

– Знаю-знаю, – перебил тролль, – «опешил под огнем»… Вспомни, именно я и подарил тебе это оправдание. Он, кажется, завидно оправился.

– Мне очень не хочется перебивать, – перебил Гэс, – но разве это не сигнал нам?

Я посмотрел туда же, куда и он. У боковой линии дико размахивал руками Гриффин. Увидев, что он привлек наше внимание, юноша скрестил пальцы на обеих руках, затем скрестил над головой руки. Это и был сигнал.

– Ладно, – объявил я. – Время развлечений закончилось. Сообщения доставлены. Все помнят, что им положено делать?

Члены команды все как один кивнули, и на их лицах засветились нетерпеливые усмешки. Не знаю уж, с чего они так веселились. Если не сработает какая-то часть этого плана, то некоторые из нас или все окажутся покойниками.

– Танда и Корреш составят первую двойку. Плохсекир, не отставай от Гэса. Он твой билет домой, – повторил без надобности я.

– Мы знаем, что делать, – кивнул генерал.

– Тогда вперед! – крикнул я и развернул Глипа, чтобы занять позицию.

На этот раз, когда мяч вступил в игру, мы не ринулись всей стаей на владевшего мячом. Вместо этого вся наша команда резво попятилась назад и собралась перед своими воротами.

Наши противники заколебались, переглядываясь друг с другом. Мы опустошили три четверти их резервов, научив уважать нашу силу, и теперь этот урок приносил плоды. Никто определенно не хотел оказаться тем, кто понесет мяч сквозь наше построение. Они не знали наверняка, что мы затеяли, но явно не хотели узнать это на собственной шкуре.

Наконец владевший мячом тахойский игрок повернулся и бросил мяч своему Всаднику, очевидно, сочтя, что у жука больше всего шансов прорваться к воротам. Именно этого я и дожидался.

Мысленно потянувшись, я направил мяч в полет, но не так, чтобы он прилетел ко мне, а к Хью Плохсекиру. Гладким, плавным движением секира сорвалась с пояса генерала и ударила по мячу. Я прежде никогда не видел, как Хью орудует своей секирой, и должен признать, это произвело на меня впечатление. Оружие и мяч встретились, и оружие победило. Мяч упал на землю двумя половинками, тогда как секира вернулась на место своего пребывания на поясе у генерала.

Толпа повскакивала на ноги и завопила что-то нечленораздельное. Если проделанный нами маневр ей не понравился, то следующий наш шаг ее в общем-то не расстроил.

– Всем по коням! – крикнул я.

Услышав сигнал, Тананда вскочила верхом на Корреша, а Плохсекир – на Гэса. Я пролевитировал каждой паре по половинке мяча, а затем быстро навел чары личины.

Теперь наши противники увидели следующее: три образа меня верхом на трех образах Глипа. Каждый мой образ гордо владел половиной мяча.

Самые способные к математике могут сообразить, что при сложении получается три половины. Очень хорошо. К счастью для нас, валлеты не сильны в математике. Однако же остается вопрос, откуда взялась третья половина мяча.

Не думаете же вы, будто, пока все это происходило, я стоял сложа руки? Когда мои товарищи вскакивали верхом друг на друга, я, воспользовавшись суматохой, проделал еще одну операцию по левитации и наведению личины. В итоге Приз теперь покоился передо мной на спине Глипа в обличье половины мяча. Это был тот же фокус, какой я провернул в Вейгасе, но на этот раз я завернул Приз в свою рубашку.

– Корреш! – призвал я. – Включай свое заклинание!

– Готово! – помахал он в ответ.

– Встретимся на Пенте! – прокричал я.

– А теперь – вперед к победе!

Мои товарищи ринулись к противоположным боковым линиям, направляясь одновременно к воротам обоих наших противников. Я подождал несколько секунд, пока они отвлекут блокировщиков, а затем ринулся к своей цели. Мы с Глипом мчались к Аазу.

При всей должной скромности надо сказать, что мой план удался блестяще. Появление в толпе деволов ввергло валлетов в состояние паники. Арбалетчики были слишком заняты, пытаясь застрелить этих неизвестно откуда взявшихся врагов, чтобы обращать на меня какое-то внимание, но целились они плохо. По какой-то причине стрелявшие в меня существа казались немного испуганными.

Я мельком увидел Квигли. Он стоял на сиденье и размахивал руками. Когда он проделывал положенные жесты, с его уст срывались хлесткие выражения вроде «прочь, злые духи!» и «сгинь!».

Меня это нисколько не удивило, хотя я и считал, что Квигли не особенно быстро соображает во время кризиса. Такое поведение было связано с сообщениями, которые я отправил и ему, и Маше перед началом периода.

Сообщения были простыми:

> ГОТОВЬСЯ ОТРАЗИТЬ ВТОРЖЕНИЕ ДЕМОНОВ!


> P. S. ДЕЛАЙ ДЛЯ ВИДА ВСЕ, ЧТО ПОЛОЖЕНО. О ДЕМОНАХ ПОЗАБОЧУСЬ Я.

> СКИВ

Я поймал его взгляд и подмигнул ему. В ответ один из его «изгоняющих демонов» взмахов стал слегка расхлябанным в запястье, когда Квигли кивнул, прощаясь со мной. В разгар спасения его работодателей от вторжения демонов кто мог бы обвинить его за то, что исчезли и некоторые из тех, кому полагалось оставаться здесь.

Лишенное сознания тело Ааза, отвечая на мой мысленный вызов, перенеслось к нам. Глип вытянул свою длинную шею и схватил моего наставника за тунику, когда тот проплывал мимо.

Я спланировал не совсем гладко, но уж как вышло. Обхватив поплотнее ногами тело Глипа, я нажал кнопку И-Скакуна и…

Стены моей комнаты стали приятной и желанной переменой после враждебного стадиона.

– Получилось! – воскликнул я, а затем поразился громкости своего голоса. После гомона стадиона в моей комнате казалось невероятно тихо.

– Малыш, – раздался знакомый говорок, – вели своему глупому дракону поставить меня на пол, пока я не умер от его дыхания.

– Глип? – спросил мой зверек, выронив моего наставника.

Тот свалился на пол без всякого достоинства.

– Ааз? – вскричал я. – Я думал, ты был…

– Без сознания? Еще чего! Ты мог бы придумать лучший способ вытащить Танду на поле? Какое-то время я боялся, что ты не сообразишь что к чему и не потребуешь замену.

– Ты хочешь сказать, что все время притворялся? – возмутился я. – Я же до смерти испугался! Ты, знаешь ли, мог бы и предупредить меня.

– Как ты предупредил меня о своем фокусе с исчезновением? – отпарировал он. – И что случилось с моим приказом отправляться домой, как только Танда будет свободна?

– Твоим приказом? – запнулся я. – Ну…

Раздалось легкое БАМ, и в комнате очутились Гэс с Плохсекиром. Гэс держал генерала на руках, словно младенца, но они оба, похоже, пребывали в отличном настроении.

– Прекрасно! – хохотнул Хью, обнимая горгула за шею. – Если тебе когда-нибудь понадобится подручный…

– Если тебе когда-нибудь понадобится партнер, – поправил, обнимая его в свою очередь, Гэс. – Мы с тобой могли бы…

БАМ!

Появились, растянувшись на постели, Корреш и Тананда. У Тананды текла из ноздрей кровь, но она буйно хохотала. Корреш хватал воздух открытым ртом, смахивая с больших лунных глаз слезы радости.

– Слушай, – выдохнул он. – Это было забавное дельце. Мы никого так вот не обставляли с той последней семейной встречи, когда тетя Тиззи достала Тидли и…

– Что случилось? – повысил голос я.

– Мы победили! – торжествующе выкрикнул Гэс. – Со счетом полтора-один-полтора! Они так и не поняли, что же их поразило.

– Этот матч войдет в книгу рекордов, – согласилась Тананда, поднося к носу платок.

– В книгу рекордов? – воскликнул Гэс. – Да эта игра сама по себе потянет на целую книгу.

– Ааз, старина, – сказал Корреш. – У вас не найдется немного вина? Общество, кажется, созрело для празднования.

– Я знаю, где оно, – махнул рукой Плохсекир и направился к бочкам, запрятанным нами под рабочим столом.

– Погодите! – рявкнул Ааз. – Смирно, стоп, замри и ТАЙМ-АУТ!

– По-моему, он требует от нас внимания, – поведала группе Тананда.

– Если вы все вполне накричались, – продолжал, метнув на нее сумрачный взгляд, мой наставник, – то у меня есть один вопрос.

– Какой именно? – спросила Тананда голосом невинной девочки.

– А не прекратить ли тебе, Танда, капать кровью на постель? – нахмурился Ааз. – Это не очень-то стильно. А знать я хочу следующее: кто-нибудь из вас, суперзвезд, подумал захватить Приз? Он, знаете ли, и был целью всего этого представления.

Команда величественно показала на меня. А я с усмешкой дал личине спасть с Приза.

– Ту-ду-ту-ду-ту-там, – пропел я. – С днем рождения, Ааз!

– С днем рождения, – подхватила хором команда.

Ааз посмотрел на наши улыбающиеся физиономии, затем на Приз и снова на нас.

– Ладно, – вздохнул он. – Откупоривай вино.

Одобрительный рев в ответ на эту реплику мог спокойно соперничать со всем, что доносилось в тот день с трибун, и команда бросилась к бочкам с вином.

– Ну, Ааз, – усмехнулся я, пролевитировав Приз на пол и соскальзывая со спины Глипа. – Полагаю, это как раз все и завершает.

Я направился было к бочкам с вином, но на плечо мне упала тяжелая рука.

– Есть несколько неувязок, которые не мешает завязать, – протянул мой наставник.

– Например? – со страхом спросил я.

– Например, сделанное тобой приглашение Маше заскакивать в гости.

– Приглашение? – повторил я едва слышно.

– Плохсекир сказал мне о нем, – поморщился Ааз. – И потом, есть небольшое дельце, связанное с короткой поездкой на Деву.

– На Деву? – поразился я. – Для чего? Ну, конечно, отлично, но…

– Мне надо забрать наши выигрыши, – уведомил меня наставник. – Пока мы были там, я нашел время сделать небольшие ставки на эту игру. Прибыли, знаешь ли, с неба не падают.

– Когда в путь? – нетерпеливо спросил я.

– Никогда, – твердо заявил Ааз. – На этот раз я отправляюсь один. Ты и Базар – в этом есть нечто такое, что попросту плохо сочетается.

– Но, Ааз…

– И кроме того, – продолжил он, широко усмехнувшись, – от этой вылазки осталась еще одна неувязка, и она займет твой досуг. С ней можешь управиться только ты.

– В самом деле? – гордо произнес я. – И что же это?

– Ну, – сказал мой наставник, отправляясь за вином, – пора начать думать о том, как убрать из нашей комнаты этого глупого дракона. Он слишком большой, чтобы пролезть через дверь или окно.

– Глип! – подтвердил мой зверек, лизнув меня в лицо.

# Примечания

1

Видимо, здесь намек на ИРА – «Ирландскую республиканскую армию».

2

Здравствуй, Цезарь. Идущие на смерть приветствуют тебя (лат).